Дмитрий Кантемир
Шрифт:
– Браво, сеньор! И сегодня я тоже побит…
Снизу послышался какой-то странный грохот. Несколько солдат подошли к бойницам, стали смотреть вниз, во двор.
– Что там происходит? – присоединились к ним и оба офицера.
Солдаты недоуменно пожали плечами. Внизу кто-то выламывал алебардой двери тюрьмы.
– Вроде бы это капитан Декусарэ, – сказал один из наемников.
– Быть того не может! – отозвался другой. – Декусарэ служит у московитов!
– А я думаю… – вмешался третий.
– Попридержите
– И шлем! – напомнил Карло Касола и пошатнулся! ноги плохо слушались его.
Когда наемники толпой высыпали во двор, тюремная дверь уже была разбита. Солдаты обнажили сабли и замерли в ожидании. Из глубины темницы донесся звон цепей. Потом послышались шаги по лестнице, и сдавленный голос узника произнес:
– Ты успел как нельзя вовремя, капитан! Опоздай ты хоть на час…
Из темноты показалось суровое лицо бывшего великого ворника Йордаки Русета. Иоган Петер и Карло Касола шагнули ему навстречу.
– Руки прочь от ворника! – крикнул капитан Декусарэ, становясь между боярином и наемниками.
Иоган Петер смерил его тяжелым взглядом, рассмеялся презрительно, и… началась схватка. Солдаты столпились вокруг. Видя, что ему одному против всех не устоять, Дан Декусарэ воскликнул:
– Волею и повелением господаря Дмитрия Водэ Кантемира, великий ворник Йордаки Русет свободен!
Иоган Петер взглянул на Карло Касола.
– На молдавском престоле, – сказал венецианец, – пока еще господарь Маврокордат…
– Пока еще! – отозвался капитан Декусарэ и бросил взгляд на ворота, в которые как раз въезжал капуши-баши в сопровождении стражников.
Арочные двери тронного зала распахнулись. Стражи, стоявшие у дверей, скрестили копья, преграждая путь. В зале вдруг стало тихо. Появился капуши-баши. Отстранив рукой копья, он ступил на мягкий персидский ко «вер. Бояре встали, посматривая одним глазом на турка, другим – на господаря. Маврокордат, переменившись в лице, остался сидеть на троне, неподвижный и обмякший.
Дойдя до середины зала, капуши-баши остановился. Наклонил голову – не столько в знак приветствия, сколько давая понять господарю, что и ему надлежит встать.
Наконец Маврокордат поднялся – медленно и тяжело. Спустился, покачиваясь, по ступенькам трона и направился к турку. В нескольких шагах от сановника он остановился и отвесил низкий поклон.
– Готов ли ты подчиниться воле нашего милостивейшего султана? – спросил капуши-баши.
– Да, – прошептал господарь.
– Какой бы она ни была?
– Какой бы ни была.
Капуши-баши извлек из длинного рукава черный шелковый платок и положил его на плечо
– Высочайший из государей, исповедующих христианство, виднейший из великих последователей Иисуса, бывший господарь Молдавии – да будут счастливы дни твои…
– Благодарю! – Николае Маврокордат низко опустил голову.
– Исполняя волю нашего высочайшего султана, владыки Вселенной, – продолжал капуши-баши, – сообщаю тебе, что ты признан виновным в недостатке усердия и в равнодушии к государственным делам…
Родика, раскрасневшись от радости, уткнулась лицом в плечо отца.
– Скорее, капитан! – торопила она Карло Касола. Освобождая ворника от оков, капитан украдкой взглянул на Родику и обольстительно улыбнулся.
– Знайте, сеньорита, что для меня было большой честью охранять самого богатого и могущественного молдавского боярина…
Йордаки Русет, разминая затекшие руки, посмотрел на перстень с рубином, что красовался на пальце венецианца.
– А-а! – сообразил тот. – Ну как же!.. – Сняв с пальца перстень, он вложил его в руку боярина. – Это ваш перстень, князь.
– Что-то прохладно, – намекнул Йордаки Русет.
– Ах да! – отозвался капитан. – И плащ тоже…
Иоган Петер, не владевший, в отличие от венецианца.
искусством лести, молча отстегнул саблю с серебряной гардой, передал ворнику. Потом взглянул на свои сафьяновые сапоги, опустился на землю и стал разуваться.
– Кандалы тоже мои, – повернулся ворник к венецианцу.
– Да? – недоуменно переспросил тот. – А зачем они вам?
– Сохраню на память. У меня уже есть три пары. Эта будет четвертой.
– Накинь плащ, отец, – напомнила Родика. – И в самом деле прохладно.
Йордаки Русет отыскал взглядом Декусарэ:
– Вот кто хорошо служил мне! Подойди, капитан, Возьми саблю. И сапоги.
– Благодарю вас, князь…
– Тебе не нравятся мои подарки? – удивился ворник.
– Нравятся-то нравятся, но…
– Хочешь что-нибудь другое? Проси!
Дан Декусарэ взглянул на Родику.
– Да, – сказал он. – Хочу.
– Говори же, – подбодрил его ворник.
Капитан набрал воздуху в грудь.
– Ваша дочь дала мне пощечину. Прикажите ей стереть этот позор… поцелуем.
– Это правда, дочь моя? – строго спросил Йордаки Русет Родику.
Девушка опустила глаза.
– Проси ее сам! – сказал ворник капитану и, повернувшись на босых пятках, так и не надев плаща, зашагал к дворцу.
Бывшему великому ворнику не нужно было поднимать руку, чтобы отстранить скрещенные копья, преградившие вход в зал. Он лишь приподнял веки, и склоненные копья выпрямились, а спины склонились. Лица бояр помрачнели.