Для тебя
Шрифт:
Потом зачастил к Любови Петровне в гости.
Возвращался довольный. То с пирожками, то с домашним печеньем.
Забегая вперед, можно сказать, что к лету они оформили свои отношения официально и Любовь Петровна переехала к мужу.
Никите это нравилось. Добротой она напоминала маму.
Отец же стал еще до этого похаживать в храм. В тот, где крестили Егорку. И подолгу разговаривал со священником. А уж как узнал, что его старинный приятель, такой же матерый бизнесменище, Георгий Николаевич, восстанавливает старинный храм в деревне, так у них на пару завертелись
В выходной Луке позвонил папа-спонсор и просил, по возможности, приехать.
— Сына, ты скажи, нормально это будет смотреться в моем возрасте? А то и так живем с Лоркой сколько лет.
Георгий Николаевич решил жениться на своей любовнице.
— Хорошо будет, папа Георгий.
Лука улыбался.
— И на свадьбу придешь? Лора рада будет.
— Приду.
— И костюм со мной поедешь выбирать?
— Поеду. Обещаю.
Никита проснулся от кошмара.
Голубой гений Маэстро снова уговаривает Луку сделать концерт в « Пантеон-клуб», там, где стены расписаны коричневыми телами античных атлетов.
Лука рвёт и бросает листы с текстами и нотами. И они, как огненные птицы, падают, шипя и с треском тысячи искр, на его голову, на плечи… Он весь горит огнём.
Никита вскочил, обхватив голову руками.
Нет, еще одну смерть ему не перенести.
Отправить этого Маэстро, с Разгромовым на пару, куда подальше. Хоть за границу, хоть на северный полюс.
Уже утро и он почему-то машинально позвонил Луке на домашний.
Его дома не было. А Франческа плакала.
— Он меня не любит. Я спала, а он ушёл, даже не попрощавшись.
— Вот чудачка, зачем бы он стал тебя будить ночью. Спи спокойно.
— Не знаю, куда ушел. И мобильник дома оставил.
— Значит скоро вернется, не переживай.
— Хорошо, я перезвоню. Пока.
Лука подошёл к краю крыши и посмотрел вниз.
Припаркованные машины казались просто модельками.
Он обернулся к человеку в чёрном, когда тот снова заговорил.
— Ты стал делать много ошибок.
— Так что? Мои ошибки и жизнь тоже моя.
— Способности свои угробил, — продолжил сенсей.– Сними крест и возвращайся ко мне. Иначе пожалеешь.
Лука пожал плечами.
— Как с бесом поговорил. Я не боюсь!
Домой он вернулся совсем ледяным.
Франческа обомлела, увидев Луку на пороге. Муж разгуливает где-то в мороз в одной шелковой пижамке, распахнутой на груди.
Молча,
— Ник, он сейчас, во сне, на японском что-то говорит. Ну ладно бы на французском или английском… Пришёл холодный весь, где-то ходил не одетый. Нет, температуры нет. Только глаза откроет, горошками гомеопатией накормлю, я ему всегда их даю. Ник, к чему японский? Я скоро с ума сойду!
— Очень странно. Даже никаких предположений. Если сам не скажет, наверное, лучше не расспрашивать.
========== Радость. ==========
Лиза работает дворником. Работа не из легких, но выбирать не приходилось.
Пока Егорка спал, ранним утром, засветло, она убирала дворы. Соседка, конечно, забежит проверить сына, не проснулся ли один?
Хорошо, что снега пока нет.
Тяжело махать лопатой. И лёд ломом тоже долбить тяжело. А сейчас собрала мусор, чистоту навела и можно передохнуть.
Лиза переоделась дома в трикотажный костюмчик, еще со школьных времен. Похудела, и снова как раз.
Егорка спал.
Она пошла на кухню и поставила чайник.
И тут звонок в дверь.
Думала, что Любовь Петровна, и открыла.
На пороге стоял Разгромов, с явным намерением войти.
Но Лиза не отступала вглубь квартиры.
— Пусти. И отдай мне сына, — отчеканил Лёвка.
Всё-таки выследил…
Лиза изо всех сил бросилась на дверь. Разгромов делал то же самое, пытаясь сдвинуть её с дороги.
На этаже открылся лифт. И вдруг её усилия стали не нужны.
— Дорогу сюда забудь! — услышала она голос Никиты. Немного приоткрыла дверь и увидела, что Левка полетел к другой стене.
За Никитой был Лука, который потом и перенаправил изящным движением Разгромова прямо в лифт.
— Зайдете? — спросила ошарашенная Лиза.
— Я за пакетами спущусь, — с порога ответил Лука.
Слишком ясно, что оставил их поговорить. А, может, отправился поддать ускорения Разгромову, если тот всё еще поблизости.
Но они молчали.
— Тяжело одной ребенка растить? — вдруг спросил Никита, без предисловий.
Лиза пожала плечами.
— Мы справляемся.
— Я не хочу, чтобы тебе было тяжело.
Она хотела накрыть на стол, но вернувшийся Лука остановил.
— Отдыхай, я сам, только руки помою. Ник, давай, тоже мыть руки.
В ванной Лука одними губами спросил друга: как?
Но тот неопределенно покачал головой.
Они предстали перед ней, взявшись за руки.