Чтение онлайн

Через 10 минут, из-под деревьев, медленно, стараясь не задеть соседние машины, порыкивая непрогретым двигателем, выбрасывавшим клубы черного дыма, пополз МТ-ЛБ передвижного пункта разведки и управления ППРУ-1 и направился на северо-запад. Вслед за ним бежали два связиста, разматывая с катушки полевой телефонный кабель.

Еще через полчаса Амбросимов получил первый доклад от Профатилова, он докладывал, что видит на радаре массовую засветку целей, не отвечающих на запросы "свой-чужой". Практически строго на восток, на удалении 40 км он наблюдает групповую цель, судя по перемещению засечек целей там идет воздушный бой, но смущает два обстоятельства: скорости целей не превышают 400 км/час и ни одна из целей не отвечает на запрос о госпринадлежности.

Времени на сборы было в обрез. Меня конечно удивило распоряжение Абросимова идти в разведку не на моем ПРП-3, который для

этих целей и предназначен, а на БТРе отделения связи. Хотя ПРП-3 был получен в дивизион в конце февраля этого года, я уже успел изучить эту машину. Сделанный на базе БМП, передвижной разведывательный пункт был по самую крышу напичкан полезными для разведки приборами. Здесь был лазерный дальномер, приборы для ночной разведки и даже небольшая радиолокационная станция, правда, вооружение было слабовато, всего один пулемет ПКТ. Возможно, именно это и сыграло решающую роль при принятии решения командиром. Все-таки, по огневой мощи, БТР со своим КПВТ, заметно сильнее ПРП. Ну, что же, на чем приказали, на том и поедем. Пока водитель и башенный стрелок моего БТРа снаряжали патронами ленты для КПВТ и ПКТ, я построил свой взвод. Когда шли от Абросимова, я уже наметил, кого возьму с собой. Конечно сержанта Сорочана, он помимо того, что отлично работает с дальномером, прекрасно развит физически, имеет зоркий глаз и к тому же, неплохо стреляет из автомата и пулемета. Обязательно сержанта Мавроди, командира отделения связи, пару радистов с переносными радиостанциями, чтобы можно поддерживать связь с броником, когда придется удалиться от него, рядовых Петренко, Самойлова и Крюкова. Конечно группа маловата, но еще водитель и пулеметчик БТРа, итого со мной десять человек. Объявив, кто идет со мной, я стал изучать полученную карту. Лесной массив, в котором мы находились, был очень большой. На западе, он начинался почти от государственной границы, проходившей по реке Буг, и тянулся на восток почти сто километров, на юг от нашего расположения до границы леса было километров семьдесят, а на север он уходил на территорию Белоруссии и уже за пределами карты, очевидно переходил в знаменитые белорусские леса, место базирования партизан. Конечно, это не была сибирская тайга, где на сотни километров не было населенных пунктов. По лесу были разбросаны хутора, деревеньки и городки, проходили дороги, даже несколько крупных шоссе. Крупными населенными пунктами были: на северо-западе, почти у границы, Владимир-Волынский, на востоке – Луцк, на севере – Ковель. Было много речек, в основном небольших, извивавшихся на карте причудливыми голубыми петлями.

Изучая карту, я невольно прислушивался к канонаде на западе, она то притихала, то усиливалась. Я пытался понять, что же с нами произошло, но внятного объяснения произошедшему не было. В школе и институте я много читал фантастики, там иногда попадались такие ситуации, когда герой оказывался в прошлом. Начиная с Уэллса и "Янки при дворе короля Артура" эта тема периодически возникала в литературе, но ведь это фантастика! Хотя других, более разумных объяснений сложившейся ситуации не было. По всему, было похоже, что мы переместились ровно на сорок лет назад, и попали в 22 июня 1941 года, в момент начала Отечественной войны. В этом случае становится объяснимым канонада боя на границе, пролет армады самолетов с немецкими крестами на крыльях и бомбовые разрывы на востоке, куда пролетели эти самолеты. Если исходить из этих предпосылок, то нам будет несладко. Хотя конечно наша техника и оружие превосходили немецкую, того периода, но все-таки, самоходка не танк, броня у неё противопульная и даже 20-миллиметровые пушки немецких танков Т-II могли ее пробить. Конечно при попадании из нашей "Гвоздики" в немецкий танк, от него мало что оставалось и КПВТ БТРов должны были пробивать их броню, однако основной немецкий танк Т-III уже был "не по зубам" пулеметам БТРов, а стоявшие на нем (в зависимости от модификации) 37-ми или 50-миллиметровые пушки представляли уже серьезную угрозу. И что самое плохое, боеприпасов было мало, а взять их здесь было негде. Крупнокалиберный пулемет ДШК, выпускавшийся в это время, имел калибр 12,7 миллиметра. По идее, патроны от противотанковых ружей, калибра 14,5 миллиметра, должны были подойти к КПВТ, но, по моему, в войсках эти ружья появились только в конце 41-го года. Патрон к АК-74 был еще даже не создан. Единственное, что немного утешало, пулемет ПКТ был разработан под винтовочный патрон, использовавшийся еще в знаменитой "трехлинейке" Мосина. Эти патроны должны здесь быть, но на оккупированной территории, в конце концов, и они кончатся. Проблема со снарядами возможно могла решиться за счет использования боеприпасов к 122-мм орудиям довоенного выпуска, но где бы найти тот склад, на котором они есть! Оставался один выход, постепенно перевооружаться на трофейное оружие.

Острым был вопрос и с топливом для техники, немцы использовали в основном бензиновые

двигатели, так что для заправки БТР и ЗИЛов можно было использовать трофейный бензин, а вот с дизтопливом могли возникнуть большие проблемы, имеющиеся в бензовозах одиннадцать тонн, погоды не делали.

Пока я работал с картой, бойцы нарубили веток и закрепили их на БТРе, так что он стал походить на большущий куст. Это было явно не лишним, так как уже пару раз появлялся немецкий самолет разведчик Фокке-Вульф 189А, называемый в книгах о войне "рамой". Имея два фюзеляжа, он и правда походил на рамку.

За этими делами я чуть не прозевал время сбора. Быстренько погрузившись на броню мы тронулись к КШМке Абросимова. Хотя мы и не опоздали к назначенному сроку, но прибыли последними. БТРы Денисенко, Омельченко и Лучика уже были на месте, а они со своими людьми стояли перед машиной командира.

Построив своих разведчиков, я доложился о прибытии для получения боевой задачи.

Абросимов был собран, серые глаза смотрели строго и внимательно.

Разложив на столе карту он попросил нас подойти поближе. Мы, все четверо, были "двухгодичниками" и он нас иногда называл "студентами".

— Ну что скажете, студенты, — обратился он к нам.

Видя, что остальные молчат, я коротко изложил свою версию происходящего.

— Ну ты и загнул, — покрутил головой Абросимов – прямо научно-фантастический роман.

— Других версий, в которые укладывались бы прошедшие события, у меня нет.

Окончательно определиться мы сможем, только проведя тщательную разведку.

— Ну а теперь слушайте свою боевую задачу.

— Ваши группы отправятся в разные стороны, группа Гелевери – на запад, группа Денисенко – на север, группа Омельченко – на восток, а группа Лучика вернется назад по нашему маршруту. Во время поиска, соблюдать особую осторожность, в боестолкновение с противником не ввязываться. Помните, вы разведка. Вы должны пройти на мягких лапах и все узнать. Нам нужно в первую очередь определиться, где мы находимся, какое сейчас время, что происходит вокруг. Погоны снять, одеть маскхалаты, личные документы сдать начальнику штаба. Связь держать постоянно. Основные и запасные частоты, а также позывные получите у него же. Ну, с Богом, хлопцы.

Собрав документы у своей группы, я вместе со своими оставил их у Васильева.

Записал частоты для связи и позывные. Позывной дивизиона был "Гвоздика", мне же достался позывной "Буссоль". Попрощавшись с ребятами, мы погрузились на броню и тронулись в путь.

На запад уходила неширокая, то ли просека, то ли старая, заросшая невысоким кустарником, дорога. На карте ее не было, и куда в конце она нас приведет, мы не знали. Но сейчас она шла в нужном нам направлении. Вся группа расселась сверху на броне, сектора наблюдения были распределены заранее. Достав самодельную гарнитуру на длинном кабеле, я подключился к внутреннему переговорному устройству. Самоделка имела то преимущество, что имела один наушник, оставляя второе ухо свободным. Имея связь с водителем и пулеметчиком, я в то же время слышал, что творится вокруг. Основным неудобством были ветки деревьев, которые так и норовили нас хлестнуть.

Дорога, иногда делая небольшие изгибы, шла пока в нужном направлении, и часа полтора мы проехали без приключений, только звуки канонады на западе постепенно становились все отчетливей и сильнее. Дорога стала заворачивать вправо, впереди показался просвет между деревьев. Остановившись, мы спешились и растянувшись в цепочку по фронту стали осторожно приближаться к просвету. Это оказалась поляна, на которой перекрещивались несколько дорог.

Дороги были в основном малонаезженные, кроме одной. Подходившая к поляне с юга, она уходила на север. Видно было, что по ней в последнее время было интенсивное движение, скорее всего грузовых автомобилей.

Вызвав на связь "Гвоздику", я попросил разрешение проверить эту дорогу, высказав предположение, что конечным ее пунктом может быть военный объект или склад. В то время в народном хозяйстве, тем более в западных областях, присоединенных к СССР в 39-м году, автомобилей было очень мало, а чтобы так накатать дорогу, по ней должны проехать не один десяток машин, которые были, в основном, у военных.

Получив разрешение, мы направились на север, вглубь леса. Скорость держали небольшую, чтобы иметь возможность спрыгнуть с БТРа прямо на ходу. Мы проехали уже километров семь, когда за очередным поворотом увидели ворота.

Точнее это были рамки, сколоченные из тонких стволов деревьев, с натянутой на них колючей проволокой. Створки были прикручены проволокой к деревьям, стоявшим на обочине. От этих деревьев, в обе стороны, вглубь леса, уходил забор из колючей проволоки. Слева от ворот, внутри изгороди, стоял "грибок" для часового, однако никого под ним не было. Приказав бойцам залечь, я остался сидеть на броне за башней. Громко, чтобы было хорошо слышно, я сказал пулеметчику.

— Кравченко, покрути башней, чтобы все увидели на ней звезду.