Чтение онлайн

Доведя пленных до навеса, один из конвоиров, высокий черноволосый младший сержант, приказал им остановиться. Я остановился в сторонке. Вскоре ко мне подошли наши переводчики. Пока Котова не было, я рассматривал немцев.

Невысокого роста худощавый капитан, даже придерживая руками сползающие брюки, старался держаться гордо. Худой и высокий лейтенант, наоборот, сутулился, стараясь быть незаметнее. За время, прошедшее после пленения, он, вероятно, вспомнил всю пропаганду о страшных, диких русских, и решил, что сейчас его будут убивать. Только присутствие командира удерживало

его от истерики.

Доложившись подошедшему Котову, младший сержант и второй конвоир отошли немного в сторону. Махнув рукой, подзывам нас к себе, Котов спросил:

— Кто будет переводить?

— Телегин и Миронов. Ланге и Савельев – контролируют и при необходимости помогают.

— А почему так?

— У Телегина и Миронова знания языка хуже. Им полезно лишний раз потренироваться.

— Хорошо! Начнем.

Хотя немцы и могли уже договориться между собой, Котов приказал конвоирам отвести лейтенанта метров на пятьдесят в сторону, чтобы он не слышал нашего разговора с капитаном. Решив, что его уже ведут на расстрел, лейтенант побледнел, его губы задрожали. Капитан, глядя на него, что-то брезгливо ему сказал.

— Что он говорит?

— Чтобы вел себя, как подобает немецкому офицеру, — перевел Телегин.

Капитан Гюнтер Штокман, оказался командиром артиллерийской ремонтной мастерской 44 пехотной дивизии Вермахта. Кроме того, что уже и так было известно из его документов, он ничего не хотел говорить. Когда ему сказали, что жизнью поощряются только согласившиеся на сотрудничество, он имел наглость предложить нам свои услуги посредника в переговорах с немецким командованием. На вопрос, о чем могут быть переговоры, не смутившись ответил, что о нашей сдаче в плен. Конечно, такое предложение ничего кроме смеха у нас не вызвало.

— Господин капитан. Вы понимаете, что отказавшись сотрудничать, тем самым подписали себе смертный приговор и я буду вынужден вас расстрелять?

— Да! И я готов умереть за Великую Германию!

— Ну, что же, Вы сами выбрали свою судьбу! Раздевайтесь.

— Зачем?

— Ваш мундир вам больше не понадобится, а нам он еще пригодится.

Солдаты вызванного Котовым отделения, отвели раздетого Штокмана к изгороди и расстреляли.

Не знаю, то ли он действительно был такой фанатик, то ли надеялся, что мы его так пугаем, но до последнего момента он стоял гордо выпрямившись, сохраняя на лице пренебрежительную усмешку. Такое мужество врага достойно уважения.

На лейтенанта, расстрел его командира, произвел убойное впечатление. От страха у него отказали ноги, и конвоирам пришлось тащить его к столу под мышки. Но язык у него работал нормально, так, что Телегин и Миронов не успевали переводить.

Оказывается, он, лейтенант Фриц Хазе, в мастерской отвечал за изготовление новых деталей и станки с электростанцией находились в его ведении. И вообще, послушав его, так получалось, что его, бедного инженера, чуть ли не насильно забрали в армию.

Он же, весь белый и пушистый, ни разу не выстрелил в русских солдат, сочувствует коммунистам и чуть ли не лучший друг Тельмана. В общем "Дружба – Фройндшафт"

Слушая его быструю,

сбивчивую речь, я не удержался от замечания.

— Ну что тут сказать, хазе, он и есть хазе!

— Это ты о чем? — спросил Котов.

— "Хазе" — по-немецки – заяц! А заяц он и в Германии – заяц. Кстати, вот вам и специалист по металлообработке. Я думаю, он будет очень стараться, если ему пообещают сохранить жизнь.

На вопрос, куда двигалась мастерская и какое у них было задание, Хазе рассказал, что вчера на огневые позиции роты артиллерии одного из пехотных полков их дивизии, напали русские танки. Все шесть 75-мм пушек LeIG-18 были уничтожены.

Две оставшиеся 150-мм пушки SIG-33 успевшие сделать только по паре выстрелов и подбившие один из танков, тоже были уничтожены огнем из танковых пушек.

Мастерская должна была попытаться отремонтировать хотя бы часть разбитых орудий, т. к. целый полк остался без артиллерии.

На карте он указал район, между селами Печихвосты и Княже, где это произошло.

У меня появилась одна мысль, которой я поделился с Котовым.

— Товарищ капитан. Я где-то читал, что в районе Броды находился наш 15-й механизированный корпус. Не оттуда ли эти танки? Если оттуда, то на немецкие огневые позиции они нападали уже на последних каплях горючего. Вот бы туда организовать экспедицию с топливом. Несколько танков нам бы не помешали.

— Доложим Абросимову, что он решит.

Больше ничего интересного Хазе нам не сообщил. По требованию Котова он написал расписку о добровольном сотрудничестве с командованием РККА. Позвав конвоиров, Котов приказал им отдать лейтенанту ремень и пуговицы, но глаз с него не спускать.

Стемнело и бойцы, позвякивая котелками, потянулись к кухням. Котов пригласил меня поужинать с ним и я, естественно, не стал отказываться.

Не успели мы съесть и по паре ложек, как прибежал Крюков.

— Товарищ капитан! Разрешите обратиться?

— Обращайтесь!

— Вам и лейтенанту Гелевере, приказано прибыть к 23–00 в штаб дивизиона, который находится сейчас на одном из хуторов в пяти километрах восточнее села Шельвов.

Наскоро поужинав, Котов разложил карту и подсвечивая фонариком, стал прокладывать маршрут, а я побежал готовить свой бронник к выезду.

Мои солдаты успели поужинать и теперь грузили в БТР оружие и боеприпасы.

Через пять минут погрузка была закончена и я доложил подошедшему Котову, что мы готовы к движению.

— Разворачивайте БТР, поедем через Дорогиничи. Там мы должны встретится с капитаном Короткевичем, который подъедет на БТРе Горбатко.

Как говорится, в тесноте да не в обиде, поэтому все разместились внутри. Водитель включил прибор ночного вождения, и зарычав двигателями БТР двинулся в ночь.

Развернувшись на командирском сиденье, Котов сказал:

— Всем, кроме башенного пулеметчика, разрешаю отдыхать.

Вот это правильно! Хоть пару часиков подремать! Вымотавшиеся за день солдаты, получив такую команду, заснули почти мгновенно, как будто их выключили тумблером. Я еще немного поерзал, устраиваясь поудобнее на жестком сидении и тоже уснул.