Диссонанс
Шрифт:
Разок то можно?
Скоро они уедут навсегда.
Это — своего рода прощание.
Мужчина засиделся над старой тетрадью до глубокой ночи, когда появилась она: светловолосая девчонка, похожая на эльфа из свиты Санта-Клауса или маленькое грустное привидение. Но прозрачной она не была, а состояла из плоти и крови. Итан ощутил это, стоило неопознанной мелюзге повиснуть на нём с криком «Папа»!.
Вероятно, произведенный девочкой-призраком шум разбудил Эрвина. По полу мягко прошаркали его шаги, приглушённые
— Ой, — выдохнул мальчик, завидев незваную гостью, — Мэнди, ты здесь! Почему ты меня не разбудила?
«Мэнди», — повторил Итан про себя.
Та самая Мэнди?
Прежде чем он успел хоть немного разобраться в ситуации, девочка, смутившись, бросилась наутёк. Не в каминную трубу или окно. Она помчалась к зеркалу на стене, в котором при её приближении сам собой открылся портал.
Эрвин ринулся за ней следом.
У Итана была ровно минута на принятие решения, но решать тут было нечего: он не мог позволить сыну пропасть, как когда-то пропала его мать.
Этот ребёнок был всем, что у него осталось.
Без него можно будет без промедления вышибить себе мозги из пистолета Джуд.
Итан тоже ступил в жидкое серебро, торопясь сделать это, пока дверь между мирами не захлопнулась.
Часть первая
Глава вторая
Десять лет назад.
Джуди посмотрела на него в последний раз глазами полными слёз. Это не продлилось и минуты. Её взгляд был, словно выстрел — он ужалил и прошёл вскользь.
Итану вспомнилось, как однажды она пальнула в него из своей пушки, чтобы приструнить в момент помутнения.
Сейчас было больнее.
— Пожалуйста, позаботься о нём, — прошептала Джуд, и, бесстрашно взяв руку Камилы, этой лживой твари, шагнула в портал. По зеркалу разбежались волны, а потом оно успокоилось.
Итан увидел в отражении себя — перепуганного и бледного. Он все ещё прижимал к груди Эрвина, спелёнатого в одеяло, будто прощальный подарок в упаковке.
Хорош подарочек!
Его не должно было здесь быть! Почему Тень не забрала ребёнка, как изначально собиралась? Или это никогда не входило в её планы?
Выходит, нет.
Перед тем, как всё это случилось, она сказала Джуди:
«Я тебя предупреждала».
Камила знала, что Итан станет торговаться и предложит ей мальчика. Она хотела, чтобы Джуд увидела истинное лицо своего мужа — гадкое, подлое лицо беспринципного колдуна, выкормыша безобразного мира магов, где не было ничего святого, и даже младенец шёл за разменную монету в какой-то грязной игре. Не его плоть и кровь, значит, можно пожертвовать. Ставки были высоки: чужое дитя или любимая женщина?
Кто на месте Итана поступил бы иначе?
У него, по сути, не было выбора.
Впрочем, с оправданиями он опоздал.
«Это ради тебя! — мысленно возмутился он, — ради тебя, Джудс! Почему ты этого не поняла?»
Руки ослабели, и, чтобы не выронить Эрвина, он отнёс его к постели.
Нет, не потерял.
Он не собирался сдаваться без боя.
Итан бросился к зеркалу и принялся творить ритуал. Он сможет нагнать их по горячим следам, и тогда чёртовой Камиле не поздоровится! Он голыми руками оторвёт голову твари, посмевшей посягнуть на самое дорогое, что у него есть.
Но зеркало стало чёрным.
В ушах загудело, а из носа потоком хлынула кровь. Звук капель, падающих на линолеум, в тишине раздавался зловещим набатом. Даже Эрвин проснулся, кашлянул и тревожно заворочался в слоях ткани.
— Стой! — вдруг закричал кто-то посторонний.
Итан не послушался, сконцентрировавшись на бурлящей тьме перед ним. Мрак засасывал в себя. Ещё немного и ему удалось бы проникнуть через плотную мембрану и шагнуть внутрь — не телом, но разумом.
Он не отреагировал на чужие руки, тянущие его назад, но, если бы не они, вовремя дёрнувшие Итана в сторону, осколки взорвавшегося зеркала впились бы ему в лицо и выжгли глаза.
Его окатило стеклянным дождём.
Разлепив веки, Итан увидел подле себя Мелиссу, и выглядела она хуже покойницы. Её раны были наспех обработаны и забинтованы, но всё равно кровоточили. Крови вокруг них стало больше и теперь в ней медленно плавали осколки зеркала.
— Что… — начал Итан, но пощёчина вынудила его заткнуться. Удар отнял у Мэл последние силы — немудрено, ведь она, подстреленная Джуди, как-то доползла сюда из особняка Уокеров.
— Это ты мне скажи, какого хрена тут происходит, — потребовала колдунья глухим, хриплым голосом. Она тяжело дышала, и между словами пролегали длинные паузы.
Эрвин заплакал, а в дверном проеме нарисовалась кислая рожа ведьмы, которая ходила у Мелиссы в прислужницах. Девчонка была бледнее мела и, судя по кривящемуся рту, хотела что-то сказать, но остерегалась нарваться на недовольство хозяйки. Повоевав с собой, она всё-таки проблеяла:
— Госпожа…
— Умолкни, — приказала Мэл и кивнула на ребёнка, — забери его отсюда. Ему нечего тут делать.
Мелисса покосилась на Итана, ожидая, что он станет возражать, но он молчал.
Да плевать он хотел на этого чёртового мальчишку! Пусть ведьмы хоть запекают его в печи, как это принято у них в детских сказках.
«Позаботься о нём», — снова зазвучал в его голове голос Джуди.
Он огрызнулся про себя:
«Джуд, не пойти бы тебе…?»
А она и пошла.
Итан застонал и накрыл лицо руками, размазав кровь. Ладони жгло, и, убрав их, он увидел застрявшие в коже мелкие осколки.
— Соберись, — потребовала Мелисса, стоило другой колдунье оставить их одних, — объясни мне, что стряслось. Где твоя…
Встретившись с ним взглядом, она осеклась.
— … жена, — закончила она. Итан понял, что Мэл собиралась использовать другое слово и уже начала его произносить, когда в ней проснулся здравый смысл. Им сейчас не хватало только поругаться из-за её грубости и неуважительного отношения к Джуди. В результате вышло «шена».