Динара
Шрифт:
Либо тратишь силы, идёшь в общагу, лежишь там часик и не успеваешь поесть. Либо – сидя отдыхаешь на летней беседке, опустив лицо на стол, дремлешь, а потом спокойно кушаешь. Так что никто из вечерних официантов во время антракта не уходил в ложман. Все прохлаждались на летней беседке, пили чай, копались в телефонах и дурачились с курдами, болтая ни о чём.
1 – (тур. – Утренние (работники))
2 – (тур. – вечерние (работники))
3 – (англ. – обслуживание, в данном
***
10 июля 2018 года.
У меня очередной антракт. Я сидел на беседке и писал какие-то заметки в свой блокнот. Пил горячий чай с сахаром.
Вокруг сидело много шумных курдов. За оградой был другой отель. На его деревьях резвились крупные воробьи. Они тоже сильно шумели, прямо как курды. Здешние воробьи крупнее киргизских. Воробьи в Кыргызстане не такие шумные и подвижные. Там они похожи на киргизов, такие же сонные и тихие. А в Турции они чрезмерно бойкие.
Мне стало смешно от этих мыслей.
– А у вас есть девушка? – Спросила Динара, подсев ко мне.
Ей было девятнадцать. Поначалу она обращалась ко мне на вы.
– Нет, – ответил я.
– Вам сколько лет?
– Двадцать шесть.
– А почему вы не были женатым?
– Кто сказал, что не был?
– Были?
– Да, дважды. Дважды разведён, две дочки от первой жены, сын – от второй. На детей мне плевать, да и на бывших жён, тоже.
– Правда? Ужас! – С отвращением улыбается Динара.
– Шучу, не был. Не вижу себя ни мужем, ни отцом.
– Вот это правильно. Не то, что другие говорят: вернусь в Кыргызстан – сразу поженюсь! Какие-то неадекватные.
– Допустим, появится у меня ребёнок. Чему я его научу? Как правильно сверло в шуруповёрт вставлять? Или как нужно грязную посуду на мойку отвозить? Или как надо разогревать поясницу, перед тем разгружать фуры? – Я завёлся сам по себе и вижу, что Динара недоумевает, – сегодня после работы свободна?
– Да.
– Пойдёшь со мной на пляж? – Не думая, спросил я.
– Конечно, – не думая, ответила она.
***
11 июля 2018 года.
01:30.
Мы с Динарой гуляем по ночному пляжу. На песке тут и там разбросаны блестящие силуэты влюблённых парочек.
Вода тёплая. Я купаюсь. Предлагаю Динаре зайти в воду, она отказывается. Я вижу, что она согласится, если настоять.
– Я не взяла купальник, – она многозначительно улыбается. Волнительно потирает пальцы и дёргает лямки от лифчика. Я не пытаюсь её уговорить. Выхожу, вытираюсь полотенцем. У меня не хватает смелости сделать первый шаг. Она смотрит на звёздный горизонт. Я сделал вид, что мёрзну, обнимаю сзади её полненький живот. Чувствую ладонями большие складки. Мы молча стоим, потом начинаем целоваться.
– Нам не стоит на людях появляться вместе, – говорит она, – киргизы ведь такие завистливые. И турки тоже. Но турки круче киргизов!
– Чем они круче? – Спокойно спросил я.
Динара не ответила.
– Тебе тут нравится? – Она перешла на ты. Мне это больше по душе.
– Да, с каждым
– Тоже.
– Я начал считать дни.
– Всё настолько плохо? – Она смеётся.
– Всё хорошо. Я люблю записывать события, которые происходят со мной.
– Любишь писать?
– Да.
– Дашь почитать?
– Нет, там ещё недоработано.
– А когда у тебя день рождения? – Спрашивает Динара.
– Шестого октября. А у тебя?
– Двадцатого ноября.
Ей пришло сообщение. Она смотрит в телефон секунд тридцать.
– Убери, пожалуйста.
– Прости, это Керемет пишет, а где твой телефон?
– Я его уронил, экран треснул. Так что сейчас я свободный человек. Устал общаться с буквами и цифрами. Смайлики и лайки. Мне нужны люди, их глаза и голоса. Живые люди.
– Ты прав.
– Как всегда.
Мы оба замолчали на минуту.
– Я буду безумно грустить по этим местам, – неожиданно говорит Динара.
– Я тоже, скорее всего.
Она ложится на прохладный песок и притягивает меня к себе. Нам тепло.
***
Мне живётся счастливее. Мы начинаем интегрироваться в жизнь местных, в их язык и культуру. Более того, я вливаюсь в коллектив моих соотечественников. Мне нравится эта среда. С каждым днём, с каждой сменой я чувствую улучшения в отношениях своих соотечественников. Мы работаем быстрее и качественнее, понимаем друг друга с полуслова, появилась сплочённость всей киргизской молодёжи. Больше нету разделения людей на юг и север. Микроклимат стал дружественным и тёплым. Я чувствую единое дыхание своих товарищей, дыхание с перегаром и потными телами. Мы стали чаще улыбаться и смеяться. Наши девчонки из Кыргызстана больше не строят из себя недоступных принцесс. Они, как и мы – пьют и веселятся. У меня сложилось впечатление, словно я не на заработки приехал, а на вечеринку, у которой нет конца и края. За всё это была предусмотрена даже зар. плата.
Небо и облака казались мне волшебными.
***
01:00.
Возвращаюсь в ложман после смены.
– Нургазы! Нургазы! Бери кел1 нах…! – Кричит кто-то сзади.
Голос звучит яростно и громко, но не враждебно. Оборачиваюсь. Это ребята, работающие в нашем отеле. Среди них я узнал того крепкого парня, который пел tutamaz вместе с Оканом. Это он кричал мне.
Их четверо. Знакомлюсь с ними.
Крепкого звали Чынгыз. Он был самым старшим и авторитетным из официантов-киргизов. Бармены – Ринат и Даир были его свитой. Четвёртым был дворник, Нурбек – мой сосед по комнате. В темноте я его не узнал.
Все они, кроме Нурбека, напились на работе. А теперь догоняются пивом, купленным в магазине. Они угощают меня.
– Я смотрю, ты русскоязычный, – говорит Чынгыз.
– Да.
– Работай, ни на кого внимания не обращай, – советует он мне.
– Я так и делаю.
– Пройдёт месяц, ты всё поймёшь, прочувствуешь.
– Ты о чём?
Он не ответил.
– Девушку завёл? – Спрашивает меня Чынгыз.
– Да, общаюсь.
– За кого-нибудь болеешь?
– Атлетико Мадрид, – отвечаю я.