Чтение онлайн

— Че, Кеша, в клуб? — закричали подростки.

— В клуб. Раз уж там танцы. Эх, Одесса, жемчужина у моря-а-а… Пока, пацаны, не кашляйте!

Палыч, между прочим, не выходил, видать, решил заночевать сегодня на «Эспаньоле». В каюте зажегся иллюминатор. А вот юные купальщики явно засобирались по домам.

Ганзеев быстро оделся, забежал вперед и, надвинув на глаза шляпу, повернул подросткам навстречу.

— Здорово, пацанва. Кешку с буксира не видели? Ну, Кастетом его еще кличут.

— Не с буксира, а с мотобота.

На танцах ищи, в клубе.

— В клубе? А я ведь его предупредить хотел… чтоб затихарился покуда. Ищут его в Приморске, говорят, кого-то порезал… или кастетом дал. Не насмерть, правда, но все ж…

— Это он может, — опасливо покосившись на Василия, парни тихонько засмеялись.

— Ну, ладно, не застал и не застал… В клуб уж не пойду, некогда… Нате вот, пацаны, закуривайте… Посидим малость… А ты чего папиросину не берешь? Мама заругает? Ох ты, господи, ути-пути… Ла-адно. Он, Кешка-то, все так же, вдвоем с Палычем. Не взяли помощника?

— Не-а, не взяли еще. Пока двигатель чинят, а за капитана — Палыч, хотя он, вообще-то, моторист да и судимый.

— Понятно. Значит, капитана ждут, шкипера?

— Да. Уж теперь кого назначат.

Василий блаженно затянулся: ясно теперь было — на мотобот ему соваться нечего, на шкипера насквозь сухопутный опер не тянул точно.

— Да-а… значит, капитана пришлют — втроем будут?

— Выходит, втроем. Да там и двоим-то делать нечего! Тоже еще — шхуна!

Кто-то из подростков презрительно засмеялся и сплюнул.

— Ладно, парни, бывайте, — махнув на прощание рукой, Ганзеев быстро свернул в первую же попавшуюся аллейку.

Переждал, пока стихнет вдалеке шумливый ребячий говор, вышел на главную улицу и не спеша зашагал к себе, наслаждаясь вечерней прохладой. Сладко пахло дынями и вишней, в кустах акации заливались-насвистывали соловьи, и по пыльной улицы — от правления и до сквера — под льющуюся откуда-то музыку прохаживались влюбленные парочки.

Чу! Музыка вдруг резко оборвалась, стихла… послышались жуткие крики… звуки ударов… ругань. Оп! Снова музыка…

На следующий день, с утра, капитан никуда не пошел — ждал Николая Иваныча. Полковник не обманул, явился, как обещал, даже еще раньше. Уверенно завернул во двор, стукнул в оконце:

— Василий, ты дома?

— Дома, Николай Иваныч. Заходите.

— Ага…

Войдя в комнату, полковник, к большому удивлению Ганзеева, поставил на стол… принесенный с собой патефон и стопку пластинок.

— Что так смотришь, Василий? Не, веселиться мы с тобою не будем… Ты, кто такой Тино Росси, знаешь?

— Нет, — несколько растерянно отозвался ленинградец. — А что, должен?

— Да уж не знаю, как и сказать, — хохотнул полковник. — А оркестр Гарри Роя слыхал?

— Не слыхал…

— И даже Глена Миллера ни разу не слушал?

— Ну уж этого-то… Кино смотрел, трофейное… как же его?

— «Серенада солнечной долины», —

весело расхохотался гость. — Только это не трофейный фильм, а союзнический… ну, тогда был союзнический, пока не стал вот, откровенно вражеским. Ладно! Вот тебе пластинки, вот — список с краткими аннотациями. Разбирайся, запоминай, слушай. Радиолу, извини, не привез — тяжело уж больно тащить, да и дорогая. Обойдешься и патефоном. Как хозяйка уйдет, сразу же выставляй его на подоконник и жарь… ну, в смысле — крути пластинки.

— Хорошо, — справившись с собой, невозмутимо кивнул Василий. — Дни напролет буду патефон слушать. Только, может, поясните — это все к чему?

— А к тому, милый мой, что главврач профилактория — меломан!

— Ага… понятненько.

— Мало того — немец! У тебя как с немецким, не забыл?

— Да помню еще. А что еще про немца этого известно?

— Да почти ничего. Попал в плен, хотя в общем-то и не военный вовсе, в Дальлаге находился… оттуда и наш областной начальник, Сытиков, который… в общем, ты понял.

Капитан молча кивнул.

— Известно, что немец этот врач от Бога… Что без его слова ни одно дело в профилактории не решается. Филиппов ему большую волю дал. На этом мы и сыграем! И ты, Вася, в этой партитуре первой скрипкой будешь, усек?

Миша с Артемом с разбега повалились в крапиву, прямо в заросли, густые, ядреные, так, что некогда было осматриваться, пришлось выскочить на неширокую тропку со всей возможной скоростью.

— Ухх! — Ратников шумно перевел дух и посмотрел на Тему. — А ну-ка, повернись…

Кровь, конечно была, да, но, слава Богу, стрела лишь чиркнула, оцарапала шею.

— Ничего, — хохотнул Михаил. — До свадьбы заживет — жить будешь. Сейчас подорожник приложим… а вообще, хорошо бы йод. И прививку от столбняка сделать.

— Дядь Миша, не надо прививки, — жалобно попросил Артем. — Хоть я уколов и не боюсь, ты ж знаешь, но… все равно неприятно, когда тебя иглой колют. Может, мы скорее в лагерь пойдем? А потом — домой. Самолетом или на поезде.

— Для начала нам бы переодеться не худо, — с усмешкой пробормотал Ратников.

Мальчик охотно закивал:

— Да, да, не мешало бы! А то ходим, как лохи.

— Переодеться… — задумчиво повторил Миша. — И еще кое-что сделать.