Дикий
Шрифт:
Крупные ладони на моей пояснице. Впечатывают вплотную. Пальцы тянут кофту, забираются под ткань, скользят по обнаженной коже.
Напрягаюсь.
Внутри вспыхивает протест.
Дикий притягивает меня крепче. Так, что мои бедра оказываются раздвинуты, и я ощущаю то, как сильно он заведен.
Это окончательно отрезвляет.
Дергаюсь как ошпаренная. Отстраняюсь, разрывая поцелуй. Отчаянно вырываюсь, но только усугубляю свое положение. Мое сопротивление еще больше действует на
— Нет! — выпаливаю. — Пусти… пусти…
Дикий убирает руки. Смотрит на меня исподлобья. Дышит рвано.
Пробую вернуться на свое сиденье, но он не разрешает. Опять притягивает меня, прижимается губами к шее, выжигает на коже поцелуй за поцелуем. Быстро, хаотично, будто печать оставить хочет.
— Хватит, — судорожно втягиваю воздух. — Нет, не надо. Прекрати. Ты… ты же обещал. Слово давал. Ты…
Отпускает. Но не до конца. Взгляд мой ловит.
— Сказал, не трону, — произносит хрипло, прищуривается, внимательно наблюдая за мной. — Если сама не захочешь.
— Не хочу, — выдаю твердо.
Дикий криво ухмыляется.
— Не хочешь? — спрашивает мрачно.
— Нет, — роняю глухо.
Чувствую, как лицо заливает краска. Щеки полыхают. Стыд затапливает. Злюсь на себя за то, что ответила на его поцелуй. Позволила все это.
Нужно было сразу оттолкнуть. И мне казалось, я отталкивала его. Первые пару мгновений. И еще потом. Но похоже, это было так слабо, что он не заметил.
Опять пробую занять свое сиденье.
Дикий удерживает меня за бедра.
— Пусти, — бормочу и царапаю его руки, отталкиваю. — Пусти меня.
— Катя, — бросает.
Наши взгляды снова встречаются.
Сердце колотится. В горле пересыхает от волнения.
— Отпусти, — повторяю твердо.
Дикий молчит, а после резко подхватывает меня и пересаживает на соседнее сиденье. Опять набрасывает на мои плечи свою куртку.
Когда он успел стянуть ее с меня?
Хмурюсь, лихорадочно расправляю одежду. Лишь теперь вижу, что молния на моих джинсах расстегнута. А я ничего не почувствовала.
Лицо сильнее вспыхивает.
Судорожно выдыхаю. Быстро застегиваю молнию. Привожу себя в порядок.
— Боишься меня? — низкий голос делает кожу гусиной.
— Нет, — ответ слетает с губ автоматически, прежде чем успеваю подумать.
— Тогда в чем проблема?
Очередной вопрос ставит в тупик.
Страх ушел, но разве только в этом дело?
— Говори, — заявляет Дикий.
Для него все выглядит просто. Захотел — взял. Он привык идти на поводу животных инстинктов.
— Не поймешь, — выдыхаю, наконец.
— Объясни.
— Не могу.
Взгляд у Дикого очень выразительный. Такой, что под ним слова вырываются помимо воли.
— Нельзя
— Нельзя? — буравит меня потемневшими глазами.
— Без любви.
— Кто сказал, что будет без?
Вжимаюсь в спинку сиденья, безотчетно пробую отгородиться.
— Это не любовь, — бормочу сдавленно.
— А что тогда? — рявкает.
Вздрагиваю. Невольно обнимаю себя руками.
— Здесь, — он врезает кулаком по собственной груди, между ребрами, а после с рыком продолжает: — Вечно давит. Нихуя не отпускает.
От его тона меня начинает потряхивать.
— Скажи мне, Катя, — требует. — Что это блядь такое?
Нервно веду плечами.
— Не знаю, — сглатываю с трудом.
— А я знаю, — оскаливается.
Подается вперед. Нависает надо мной. И хоть не прикасается, мне достаточно того, как обдает жарким дыханием. Как пожирает глазами. Как жадно ловит ответную реакцию.
Напряженная дрожь сводит тело.
— Я сука знаю, — отрывисто заявляет Дикий. — Как заноза внутри засела. Все нутро вымотала. Нет мне жизни без тебя.
??????????????????????????28
— Моя ты, Катя, — чеканит Дикий. — Моя.
Его слова обжигают меня. От хриплого голоса сердце еще быстрее заходится. От самого тона потряхивает.
Как он это говорит…
Будто забирает право на выбор.
Моя ты. Моя. Сам так решил. И наплевать. Теперь жизнь разделяется на до и после нашего столкновения.
Но я не готова. Слишком мы разные. Чужие.
— Не делай вид, будто ни черта нет, — резко бросает Дикий.
Его взгляд впечатывается в мои губы, а потом перемещается выше. Прямо в глаза ударяет. Ему больше не нужно ничего говорить.
Знаю. На поцелуй ответила. Только это случайность. Он застал меня врасплох. А потом в его порывистых движениях было столько всего, что он точно заразил меня этим.
— Нет, — роняю тихо, но твердо.
Вижу, как жестко смыкаются его челюсти. Как дергается крупный кадык, вздуваются вены на мощной шее.
Крепче прижимаюсь к сиденью.
Уловив мой безотчетный жест, Дикий мрачнеет еще сильнее. А после отворачивается и смотрит прямо перед собой. На стекло, по которому барабанят капли дождя.
Тишина напряженная.
Когда раздается гулкий раскат грома, вздрагиваю всем телом.
Дикий поворачивает голову в мою сторону. Теперь его лицо выглядит абсолютно непроницаемым, и от этого волнение внутри вспыхивает с новой силой.
Он смотрит на свои наручные часы. Тянется к бардачку в машине, и будто ненароком, задевает мои колени, открывая его.