Дэйн знакомится с...
Шрифт:
Пельмени он переварил. Забыл вытащить их из кипящей воды вовремя, а когда спохватился, мясо повыскальзывало из теста, а затем, остыв на тарелке, слиплось с ним в непонятный бесформенный комок, который он съел, расковыряв вилкой.
Бабка во дворе снова бранилась на Люсю: старческий голос и звонкий лай долетали в приоткрытую форточку.
Попробовав пиво, хотел его вылить в раковину, но пожалел – другого нет, – поэтому принес откупоренную бутылку с собой в комнату, сел перед компьютером и открыл знакомую страничку сайта. Посмотрел на количество новых сообщений, присвистнул - видимо, Дине все-таки удалось наснимать хороших портретов –
Глава 3
В следующие три дня Дэйн лишь переписывался, но встречаться ни с кем не спешил. Присматривался, прислушивался, размышлял. Вечерами читал «Википедию», а днем, вдыхая прохладный воздух, гулял по улицам осеннего Петербурга.
Один раз зашел в магазин с яйцом на логотипе, купил сотовый телефон, загрузил на него карту города – ориентироваться стало легче - и принялся изучать разномастные магазины, расположившиеся вдоль проспекта. Заходил в разные кафе - старался не повторяться, - обедал, глазел на людей, слушал разговоры. Чаще всего он даже не думал, просто смотрел.
Представителей закона в специфической униформе высматривал издалека и мягко сворачивал с их пути – незачем встречать местную «Комиссию», когда нет документов - и, несмотря на высокий рост, легко терялся в толпе.
Иногда прогуливался вдоль берегов неширокой речки, здесь было по-своему уютно, и улыбался, глядя на занятых изучением сувенирной продукции туристов. Большая страна, видимо, много приезжих.
Один раз все-таки решился, взял прогулочный тур, шагнул вместе с другими пассажирами на борт покачивающейся лодки и почти час, проплывая под мостами, слушал истории о здешних архитекторах и их творениях. Думал о том, как скоротечна в этом месте жизнь и как тяжело людям воплощать свои задумки, имея в запасе всего шестьдесят-семьдесят лет. Родился, отучился, быстро выбрал профессию и постарался что-то успеть, пока не подобралась хитрая и коварная старость.
В Нордейле не было памятников архитекторам или великим людям – все они, и архитекторы, и великие, все еще жили вместе с остальными и продолжали творить. Всего лишь в разных городах и на разных Уровнях. Да и то, чаще всего творили не люди, а Комиссия. А тем памятники уж точно не нужны.
А здесь старость. Оттого и столько бабушек на улицах, оттого и куча малышей – приходится постоянно обновлять уходящих, чтобы жизнь продолжалась, чтобы не оборвалось что-то важное. Сестры, дяди, тети, мамы… От кого родился, с тем и повязан. Как странно.
Нет, само по себе рождение – великое и священное таинство, недоступное Уровням, на беременных женщин Эльконто смотрел с благоговением, ведь это прекрасно, когда в чьем-то животе растет малыш от тебя. От тебя… Но быстро отворачивался – от сложных раздумий «плыла» голова.
Да, все-таки на Уровнях хорошо жить. А здесь хорошо думать. И учиться правильно распределять отведенное тебе время.
Когда лодка наконец причалила к каменной кладке и ткнулась в нее носом, туристы попрятали фотоаппараты и поднялись с мест.
Эльконто тоже поднялся.
Над серыми домами повисло серое небо; знакомо гудел клаксонами проспект. Проходя мимо кафе, откуда тянуло запахом корицы и кофе, он поймал себя на мысли, что пришла пора переходить от рассуждений к действиям.
*****
« Давайте встретимся в «Шоколаднице» на улице?»
« В девять? Хорошо, буду. Фото мое, узнаете».
« Жду-не дождусь, пупсик!»
Двухметровый
Эта четвертая на завтра. А чего ждать? Если понравился первая, он отменит остальные встречи, а нет, так зачем тянуть кота за яйца? По коротким диалогам не поймешь, хороши девки или нет. Надо смотреть.
Выставив будильник на восемь утра и предварительно подложив на дно кухонной раковины тряпку, чтобы приглушить надоедливое «кап-кап», он отправился спать.
*****
Первая ему понравилась.
Почти.
Высокая, стройная, с длинными светлыми волосами, стильной водолазке и с приятным шлейфом цитрусовых духов – Марина. Она аппетитно складывала в рот шоколадные конфетки, которые заказала к кофе, облизывала пальчики с короткими ногтями и говорила-говорила-говорила…
Рассказывала о том, что скоро доучится на экономиста во втором ВУЗе, о том, как сложно сейчас найти работу с хорошей зарплатой, иначе зачем вкалывать, как ее собственная мама, от рассвета и до заката? Что купить бы свою квартиру, но сейчас ипотеки, а это же грабеж! И как жить молодняку? Куда смотрит правительство? Думают, что студенты должны выкручиваться сами? Без опыта, без рекомендаций, без помощи со стороны? А если захочется машину, путешествовать, купить ту же новую мебель, наконец... Как тогда быть?
Сначала Эльконто слушал и кивал. Затем просто слушал. Затем сложил руки на груди и полуприкрыл веки. Чуть позже сомкнул их полностью.
А потом и вовсе уснул.
Проснулся минут десять спустя уже один. Огляделся по сторонам и не нашел ни знакомого лица, ни висевшего до того на спинке стула кожаного ремешка от квадратной сумочки. Нашел только триста рублей, лежащие на другом краю стола.
Смущенно почесал щеку, подозвал официанта, расплатился и покинул кафе.
Вторая – Аня – оказалась симпатичной, но скромной. Она по большей части молчала – он едва мог вытянуть два слова - и почему-то часто вздрагивала. Задавая стандартные вопросы: чем увлекаетесь, что любите, как проводите свободное время, - Эльконто никак не мог отделаться от мысли, что лечь в постель с такой не сможет. Будет чувствовать себя так, будто держит в руках фарфоровую куклу, которая треснет от первого же прикосновения, или пугливую собачонку, которую колотили лет двести подряд.
Нет, здесь столько не живут. Значит, колотили меньше…
Миниатюрная, одетая в зеленый свитер, Аня, казалось, его смущения не замечала. Смотрела, широко распахнув голубые глаза, с непонятной надеждой, жадно и со страхом ждала новых вопросов, на которые, опять же, едва отвечала, кофе пила очень медленно и часто заправляла за ухо русую прядь.
Симпатичная. Но непригодная для его целей.
Дэйн сделал вид, что неожиданно получил смс, притворно нахмурился, сообщил, что случилось нечто непредвиденное и требуется бежать, после чего, мысленно коря себя на чем свет стоит, сбежал.
Рыжая Алла не явилась вовсе.
И Эльконто почти до восьми вечера прогулял в сквере. Купил у станции метро шаурму, сел на лавочку, с аппетитом поел, отрыгнул, а обертку выкинул в щель под заляпанной следами от затушенных окурков крышку стоящей рядом урны. Какое-то смотрел на одетого в коричневое пальто старичка с газетой в руках, сидящего на соседней лавочке, на лежащую рядом с ним трость, затем достал телефон и принялся читать «Википедию».
Бледнел вокруг свет; мягко и неслышно легли на парк сумерки.