Чтение онлайн

А пока боль на душе, чувство пустоты и ощущение, что настала совсем другая жизнь, в которой Лера в сделавшейся недоступной для него квартире на проспекте Художников пьет чай с родителями и братом, застегивает замки на сумках, где перебирает необходимые для полета бумаги: паспорт, билеты, приглашение, документы на въезд…

Уже чужая женщина впереди, у которой новое, как он надеялся, счастливое будущее. У нее Австралия, у него Война.

Он мог бы поехать с ней в аэропорт и мешать ее прощанию с родителями, ловить короткие, полные

печали взгляды и молча заставлять страдать их обоих. Но не стал. Как не стал пока нажимать на кнопку браслета для того, чтобы вызвать к себе телепортера.

Скоро. Но еще не пора.

А пока просто сидел на лавочке в том самом сквере, где-то когда-то видел читающего газету деда, и слушал, как гудит вокруг город. У ног стоял пакет с фотографиями и биноклем; на соседней лавочке посреди нападавших на доски листья сидел одноглазый рыжый кот со спутанной шерстью. Опасливо косился на соседа – убежать или еще не стоит? – и поджимал под себя передние лапы, пытался согреться. Такой же одинокий и пустой внутри.

Эльконто пожалел, что с собой нет колбасы.

Ежеминутно хотелось достать из пакета фотографии, подержать, поперебирать, погладить знакомые черты, но что-то удерживало от этого. Пока это не вызовет ничего, кроме новой волны боли. Не стоит, позже.

У урны напротив, где кто-то выбросил пакет-майку, копошился бездомный пес: выискивал остатки еды, чем-то шуршал, придерживал край мешка лапой и иногда, когда везло выискать крошку съестного, чавкал. Большой пес, добротный, но худой.

У Дэйна снова кольнуло внутри, и он отвернулся.

Куда сейчас, в квартиру на Невском? Переночевать там? Зачем? Наверное, те стены уже не порадуют. Получается, только домой.

На выходе из сквера он столкнулся с одетой в тулуп бабкой-дворницей, сметающей листья в одну кучу, и сам не зная зачем спросил:

– Уважаемая, а те животные, что на улице, они ничьи?

Бабка поставила метлу вертикально – тощие ветки, вжавшись в асфальт, разъехались в стороны, - поправила съехавший на глаза платок и неприязненно махнула рукой.

– А то! Сначала возьмут, а потом выкидывают. Тьфу! Что за люди? А их отсюда службы забирают…

– Какие службы?

– Ну, эти, что по отстрелу… Прикрываются, что везут в питомники, а сами на убой. Как можно псин да котов выбрасывать? Они тут дохнут с голоду, а я потом трупы собираю по кустам…

Про трупы Дэйн дослушивать не стал – вдруг развернулся и быстро зашагал обратно. По пути задрал рукав и нажал на кнопку браслета.

*****

– Ты уверен, что хочешь этого?

Бернарда явилась чуть помятая и сонная, будто только проснулась: в куртке, штанах, кроссовках и без шарфа. Увидев недоуменный взгляд, пояснила:

– Там у нас четыре утра. Так что я не при параде.

Эльконто указал на пса.

– Как думаешь, Дрейк разрешит?

Она вздохнула, поправила съехавшую набекрень шапку, чем напомнила ему встреченную недавно дворницу, и вздохнула.

–

Вы как всегда, блин, все постоянно на мне. Сначала Рен, теперь ты. Хотя он, по-моему, уже привык к мысли, что скоро мы туда весь зверинец моей планеты перетащим. Но этот точно блохастый. Уверен, что не хочешь других посмотреть?

– Не хочу.

– Это еще и молодая овчарка. Такую, наверное, воспитывать и воспитывать.

– Плевать. Воспитаю.

– Вот упертый. А как я, по-твоему, должна его коснуться, чтобы перетащить?

– Что-нибудь придумаем.

Эльконто мигом подобрался - возникшая задача помогла откинуть давившую на плечи грусть. Пес тем временем почти закончил разбираться с пакетом и теперь оглядывался по сторонам. Когда увидел, что на него смотрят, несмело повилял хвостом. Мимо, с удивлением глядя на бугая с косичкой и заспанную девчонку, прошагала женщина лет сорока. Поправила на плече сумочку и заторопилась дальше.

– Ладно, мне главное его коснуться. А на месте уже ты сам. И ты должен держаться за мою руку, иначе я одна туда с этим псом сигану.

Бернарда протянула ладонь: берись, мол.

Эльконто взялся за теплые пальцы, но вместо того, чтобы сдвинуться с места, указал в другую сторону – на рыжего одноглазого кота.

– И его. Как-нибудь. Можно следующей ходкой.

И пока лилась речь: «Да ты что, обалдел, что ли? Я как, по-твоему, должна это сделать? Нашел, тоже мне, челнока…» - он сжимал в руках ручку полиэтиленового пакета и смотрел сквозь облетевшие кроны на розовеющее Питерское небо.

Нордейл. Уровень 14.

Ночь. Совсем другой воздух. И собственный внедорожник, рассекающий полосами фар широкий проспект.

Знакомые улицы, знакомое небо, другой мир. Что-то осталось за спиной, будто в другой жизни; так, наверное, оно и было, но что-то все же осталось и внутри. То самое ценное, чего не купишь за деньги.

Где-то там, в другом измерении, скоро взмоет в небо самолет, в котором Лера перелетит с одного континента на другой, а здесь темно, тихо и еще не наступил рассвет. Прохладно и свежо. Ровные ножки фонарей, по-иному изогнутая ограда, другая кладка мостовых и совсем нет мостов.

На заднем сиденье, вцепившись когтями в обивку, ехал перепуганный одноглазый кот.

Доктор встретил хмуро, даже неприязненно.

– Ты чего ночью-то? Не мог дождаться утра?

– Не мог.

– Что-то срочное?

– Дай пройду уже.

– А в руках у тебя что?

– Говорю же, дай пройду, потом поговорим.

– Вот поэтому и не мог. Не мог оставить его с псом, пришлось сразу ехать к тебе.

– Ну, ты и болва-а-а-ан!

Лагерфельд, как увидел рыжего кота, забравшегося под диван, тут же потерял дар речи. Сидел в одних гетрах в кресле и в шоке переводил взгляд то на «лицо-кирпичом» Дэйна, то на щель, куда забился клокастый гость.