Девятый день
Шрифт:
Тамара, как заботливая бабушка, продолжала поглаживать его по спине.
– Если у тех, кто теряет сознание, голова отваливается, то да. Напутал. Но я о таком не слышал, – с претензией на юмор отозвался Сэм.
Чужак, к счастью, умолк. Убрался в одну из дыр, из которых вылез. Может, надо поспать, и все пройдет? Как же хочется выспаться!
Все одновременно (и чрезмерно громко) говорили. Никак не желали верить, что Софии отрубили голову.
– Везде была кровь, – преодолевая сонливость, сказал Сэм. – Мертвая… Тот,
Елена и Нина вскрикнули. Марк прижал ладони к лицу. Тамара что-то прошептала. Молитву? Или ведьмовской заговор? Она же ведьма.
– Ты его видел? – спросил Александр.
Сэм прикрыл глаза: да.
– Кто? – выкрикнул Марк.
Говорить было все труднее. Сон наваливался, как душная подушка.
– Мужик. Высокий. В темной одежде. Синей, что ли…
Больше Сэм не смог ничего произнести. Его сморило окончательно, и он был рад этому: не чувствовал больше дыр в голове, не ощущал взгляда Чужака, не слышал его голоса.
Сэм привалился к плечу Тамары и в ту же секунду заснул.
Вырубился, отключился, как перегоревшая лампочка.
Глава шестнадцатая. Елена
Дикость, господи, какая дикость! Елена не могла собраться, успокоиться. Как Нине удается быть невозмутимой?
То, что происходило, не укладывалось в сознании. Кто-то из них убил человека, голову ему (точнее, ей) отрубил! И пускай человеком этим была София, которая не нравилась Елене, все равно! Меры ведь надо принимать!
Елена плохо спала, вторые сутки толком не ела. Все было не так. Она застряла в жуткой дыре с горсткой чужих людей, каждый из которых мог оказаться кем угодно: садистом, маньяком, убийцей, психопатом. Хорошо еще, что Нина здесь. Боженька, благослови рассудительную, надежную Нину!
Когда они были в лесу, искали Софию, Нина сказала, нужно попытаться найти дорогу.
– Лес вполне проходим. Если постараться, можно выбраться куда-то, где есть люди. В конце концов, мы в центре Европы. Здесь полно народу!
И пусть Елена (да и Нина, наверное) сильно сомневалась, что клочок земли, куда они угодили, – обычное место, что они всего лишь сбились с пути, потерялись, а значит, сумеют выйти на верную дорогу, голос подруги подействовал успокаивающе.
Елена чувствовала себя ужасно. Кое-что произошло минувшей ночью, и ей требовалось поделиться с подругой, она всегда так делала. Но сначала кругом находились люди; после, когда отправились на поиски, рядом был Сэм, при нем тоже не поговоришь. А затем Нина начала рассуждать, как им выбраться. Только закончила – они услышали крики, начался сущий ад.
Сейчас, услышав слова Сэма, Елена сидела, как оглушенная. То, что произошло ночью, приобрело особое, пугающее значение. Может ли Елена промолчать об этом? Или поведать только Нине? Но Нина (сто процентов!) велит ей рассказать остальным. Скажет, это важно!
Это
«Все еще думаешь, что сможешь покорить его сердце? А ты уверена, что это тебе нужно?»
Люди суетились вокруг Сэма. Он внезапно заснул, и это было больше похоже на обморок. Парня положили на землю, Тамара и Нина хлопотали вокруг него, пытались привести в чувство.
– А если парень переутомился, ему отдых нужен? Стоит ли тормошить?
– Александр, возможно, это шок, – ответила ему Тамара. – Ненормально, согласитесь, что человек спит настолько крепко, не реагируя ни на что! До чего жаль, что среди нас нет врача!
– Полная отключка, – прокомментировал Эдвард, и Нина неодобрительно покосилась на него.
Мальчишке не жаль брата? Елена где-то читала или в кино видела, что у аутистов эмоции не развиты, они не эмпатичны, не испытывают обычных человеческих чувств, включая сострадание, сопереживание. Выходит, Эдвард не виноват в своем жестокосердии? Возможно. Но все равно мальчишка пугал Елену, с ним что-то было не так.
«А кем «так»? С тобой?»
Честно говоря, Елена чувствовала, что с нею тоже не все в порядке. Не в голоде, усталости, страхе и недостатке сна дело (хотя и в них тоже). Кажись, аллергия началась. Никогда ничего подобного не было, но ведь аллергия в любое время, в любом возрасте может проявиться, если появится аллерген, да?
Вероятно, это произошло, поскольку вчера у Елены на внутренней стороне бедер, на сгибах локтей появилась сыпь. Возможно, здесь растение аллергенное произрастает. Или в воздухе что-то, или в воде.
Красные пятна становились все больше, увеличивались прямо на глазах, чесались. Краснота расползалась быстро: уже утром руки до плеч были алыми! Хорошо еще, погода прохладная, Елена натянула кофту, пока никто ее состояния не заметил.
Ноги выше колен тоже полыхали огнем. Кожа зудела, была горячей, Елена украдкой скреблась (неудобно же на людях). Когда ходила в кустики, в туалет по-маленькому, почесалась от души. Прекратила, лишь когда заметила глубокие царапины от расчесов.
Сегодня засвербела еще и голова, и Елене приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы не запустить пальцы в волосы и не начать чесаться, как блохастая кошка. Все это сводило с ума!
А еще и убийство, и то, что Елена видела ночью!
– У Сэма кожа ледяная, – озабоченно сказала Нина. – Что с ним такое?
– Костер разложить, чтобы он согрелся? – предложил Адам.
– Или в помещение его перенести, устроить поудобнее, – сказал Александр. – Мы в любом случае хотели осмотреть дом.
– А Софию поискать мы не хотели? – едко осведомился Марк. – Ее убили, если верить этому парню! Надо найти ее, узнать, кто убийца. Может, как раз Сэм?
– Да вы посмотрите, в каком он состоянии, – возмутилась Нина, – его колотило, а теперь мальчик и вовсе…