Чтение онлайн

Нехватка «белых воротничков», о которой говорил Альфред Цин, была просто мелочью по сравнению с почти каждодневной нехваткой рабочих рук. В то время как Гонконг мог запросто принять тридцать тысяч человек на гребне бума строительства «Волд Экспо-97», Комитет по труду КНР со скрипом предлагал меньше двадцати тысяч и распределял их по колонии по весьма туманному принципу, который мог измениться от любой его прихоти. Похоже, это просто делалось левой ногой.

Три недели назад Макфаркары лишились стекольщиков, которых переманил многоэтажный торговый центр в Эбердине на южной оконечности

острова Гонконг, и строительство отеля почти замерло.

Чудовищная высота отеля «Голден Экспо» лишь усугубляла неразбериху, как твердил ей все время начальник строительства, и Викки была готова его за это удавить. То одни, то другие рабочие операции стояли, и в результате пробки заполонили здание от полузаконченного холла до отсутствующей крыши. Материалы и блоки, подготовленные к монтажу, забивали входы и лифты, и рабочие, которых Викки с трудом удалось нанять, часто вынуждены были ждать окончания чужих работ, чтобы приступить к своим.

Так как Макфаркары взяли на себя обязательства по строительству и финансировали большую часть работ, то в случае провала им некому было бы предъявить судебный иск, кроме как своим филиалам, и поэтому риск был еще больше.

Викки пришлось самой заправлять делами, пока отец вел переговоры в Шанхае.

Она ответила на шанхайский звонок.

— Алло, отец? Извини, что заставила тебя ждать.

— Получил твой факс, ваше высочество. Что стряслось?

— Мистер By звонил сегодня утром из Пекина. Уолли Херст говорит, что у него и в самом деле тяжелая рука. Босс товарища Хана из Комитета. Он пригласил нас сегодня в полдень.

— Я не смогу вылететь раньше вечера.

— Ты уверен, что не сможешь вернуться раньше? Ву, может, — тот прорыв, о котором я просто молилась. Его переводчик очень извинялся, — добавила Викки. — Ву должен вернуться назад к вечеру. Ты же знаешь их манеру: надеется, что не расстроил наших планов в канун Нового года, никак нельзя иначе и т. д. и т. п.

— Они всегда так говорят.

— А я говорю, что похоже, это — прорыв. Ты же знаешь этих китайцев, папочка. Они готовы говорить только тогда, когда появляется их шишка.

— Если только он действительно их шишка. Хорошо, если это так важно, я даю тебе Вивиан.

— Но я не хочу идти с Вивиан!

— Черт возьми, ваше высочество, ты же не можешь встречаться с персоной Номер Один одна. Тебе нужны переводчик и консультант. Вивиан — то и другое. Она укротит твой нрав — для твоей же пользы — и направит тебя по верному пути. Я не могу покинуть сейчас Шанхай и не могу поручить это Питеру.

Или доверить Питеру закручивать гайки, уныло подумала Викки. Бедный Питер никогда не сделает это так, как подобает тайпану — неважно, как упорно и даже жестко Дункан Макинтош пытался вовлекать его в дела и ставить на него в тщетной надежде, что не Викки придется унаследовать статус и бизнес тайпана. Питер был вторым номером и останется им навсегда. Баснословно много зная о Китае и китайцах, он тем не менее все еще видел обе стороны вопроса, когда пора было выбрать одну. Никаких преимуществ от его глубоких знаний не было, потому что все факты значили для него одинаково.

— Тогда почему бы мне не взять Гарри Кауза

и переводчика?

Отец забраковал Кауза на том основании, что начальник строительства не обладал должным статусом, чтобы присутствовать на такой важной встрече.

— Тогда я возьму Уолли Херста.

Викки находила, что бородатый внештатный компрадор был достаточно осведомленным и готовым помочь.

— Нет!

— Почему нет? Для чего мы держим его в стороне?

— Я не хочу, чтобы Уолли Херст имел дело с компашкой By.

— Что ты имеешь в виду под компашкой By? Ты знаешьBy?

С кем же, спрашивала себя в сотый раз Викки, он встречался на красной джонке? А может, его переговоры о рейсе Гонконг — Шанхай были просто предлогом для частых визитов в Китай?

— Ни при каких обстоятельствах Уолли Херста не должно быть на этой встрече, — приказал Дункан Макинтош безапелляционным тоном.

Озадаченная Викки стала говорить все, что только могла сказать еще, но отец уже давно принял решение.

— Хорошо, тайпан.

— Возьми Вивиан. Ты не пожалеешь.

— Я уже жалею.

Он игнорировал ее слова, сказав:

— Я не собираюсь давать тебе указания, но тем не менее не очень уступай. Запомни: каэнэровцы хотят хорошо выглядеть во время переворота, чтобы все было чин чином. И уж меньше всего им хотелось бы видеть недостроенный отель, торчащий как больной палец. Ты можешь использовать это против них, если будешь умной.

— Не могу поверить, что Комитет по труду повесил такую картину в приемной, — Викки нарушила свое основное правило поведения в отношениях с любовницей отца — никогда не заговаривать с ней без крайней необходимости, но сейчас она была взволнована этой неожиданной аудиенцией.

Вивиан, еще в машине подумавшая, что ее будут дурачить так же как и Викки, тоже хранила молчание всю дорогу. В лифте она попыталась представить себе, чего же могут хотеть китайцы. Обычно становясь еще более вежливой в присутствии Викки, она встала и надела очки, чтобы рассмотреть написанную маслом картину, на которой был изображен трехмачтовый барк, борющийся с бирюзовыми волнами азиатского моря. Морские пейзажи были обычным делом в гонконгских офисах, как плакаты и календари с разными машинами, и Вивиан спросила:

— А что тут такого?

Сожалея, что затеяла разговор, Викки сказала:

— Это представительство Комитета по труду КНР в Гонконге, да? Добрые малые с севера, которые должны помочь нам с рабочей силой?

— Да.

— А вы знаете, что такое торговля рабочими-кули?

Выражение лица Вивиан стало неоднозначным, взгляд настороженным.

В девятнадцатом веке нищие, погибающие от голода китайские крестьяне из Гуандуна и Фуцзяня, шли в кабалу к плантаторам и строителям железных дорог. Миллионами бедняг переправляли на Кубу, Гавайи, в Африку и Америку. Их запихивали как рабов или скот в трюмы кораблей, слишком старых для того, чтобы доверить им ценный опиум, и поэтому эти суда превратили в трещавшие по швам от живого товара плавучие загоны.