Чтение онлайн

— Мне придется ждать шесть недель.

— Господи, Альфред!

Она наклонилась над календарем:

— Двадцать первое января тебя устроит?

Альфред посмотрел в свою электронную записную книжку:

— Отлично!

Их глаза встретились и улыбнулись своим старым секретам. Прежде чем она повернулась, чтобы уйти, он спросил мягко:

— Чему я обязан своим счастьем?

— Тому, что ты наконец пришел сказать мне: «Привет». Надеюсь, ты скажешь мне, когда покончишь с этой Китайской башней?

Улыбка Альфреда стала еще шире.

—

Не удивляйся, если мы это дело отметим в новогоднюю ночь. — Он приложил палец к губам. — Это между нами?

— Конечно. Желаю удачи.

Она пожала его руку, а потом, когда вошел ее секретарь, чтобы проводить его, тихо спросила:

— Почему ты ждал так долго, чтобы пригласить меня куда-нибудь? Я дома уже полгода.

Застигнутый врасплох ее прямотой, Альфред запнулся на мгновение, но быстро пришел в себя:

— Старая китайская пословица, Викки, гласит: «Принеси золото дочери тайпана».

— Это ты выдумываешь.

— Вовсе нет. Научился в юности.

— Не у меня, — вспыхнула Викки, задетая одним только предположением, что она отвергла его потому, что он был беден.

— У тайпана, — сказал он.

Увидев, что он рассмеялся, она засмеялась тоже.

— Ну что тут забавного? — потребовал ответа Альфред.

— У женщин Макфаркаров есть неплохая семейная традиция: они выходят замуж за бедных парней, которые потом удваивают их состояние, — поддразнила его Викки. — Мой отец удвоил состояние Фаркаров, а мой дед сделал такой же пустячок для Хэйгов. Но это не означает, что ты не можешь стать сначала богатым самостоятельно, Альфред.

— Тогда, пока я все еще бедный, давай начнем удваивать твое состояние при помощи хорошего совета.

— Это какого же?

— Возвращайтесь к своим корням.

— Что ты имеешь в виду?

— Забудьте вы про все эти отели. Это обуза. Будьте тем, что есть Макфаркары. Станьте снова британской торговой компанией. Старые английские хонги поняли нечто, что коммунисты, мафия и триада понимали всегда: господство в узловых местах. Стойте там, где Восток встречается с Западом с протянутыми в обе стороны руками. Ищите заказы для Китая, вывозите товары. Вы знаете Азию. Используйте свои каналы. Одним словом, будьте снова торговцами.

— Ты думаешь, что мы должны послать к черту отели и землю?

Альфред улыбнулся ей натянутой улыбкой:

— Посмотри правде в лицо, Викки. Гуйло и гуйло никогда больше не создадут себе империй в Азии.

— Альфред, да ты свихнулся. Макфаркары — это нечто поважнее, чем просто торговцы.

— Вы начинали как друзья двух незнакомых друг с другом сторон. Вы знакомили их. Это неплохое место в интересное время.

— Мы больше, чем торговцы, — запротестовала она опять. — Мы завоевываем здесь себе место.

Прежде чем Викки смогла продолжить, позвонил ее секретарь.

— Наверное, звонит мой отец. Увидимся через три недели. Удачи тебе с твоими затеями.

— А как насчет возвращения эмигрантов?

— Мне это понравилось.

Викки медленно пошла

к телефону.

Итак, Альфред Цин позволил себе легкую вольность — насчет вида из окна и строительства. Да, манеры его изменились. Казалось, он врастал в свой успех. Не то чтобы он был неуверен в себе в юности. Просто он перестал извиняться.

Викки была рада, что он наконец объявился. Ее личная жизнь была пресной, тощей прослойкой между увесистыми восемнадцатичасовыми рабочими днями в офисе Макфаркаров. Редкие свидания несли только разочарования. Так, например, после нескольких обедов с парнем, с которым она познакомилась в клубе, Викки увидела перед собой просто честолюбивого лондонца, искавшего женщину, которая родит ему детей, — он считал своим долгом осчастливить ими мир; и уж конечно, ему не помешало бы, если б дочь тайпана принесла в придачу изрядный гостинчик от Свирепого и Могущественного Макинтоша-Фаркара. Вообще охотники за деньгами, ловцы фортуны, реальные или воображаемые, были всегда проблемой для дочери тайпана в Гонконге, и по иронии судьбы друзья детства, только разведясь, были снова готовы к бою, и начинали опять с нее.

Инспектор Чип часто появлялся в их доме. Он как-то незаметно вписался в него после смерти Хьюго. Он незаметно старался воодушевить отца и даже стал посредником между ним и матерью, когда их брак стал давать трещину под двойной тяжестью смерти Хьюго и интрижки Дункана.

Когда Салли Фаркар-Макинтош наконец догадалась о Вивиан или просто поняла то, что смутно ощущала, она потребовала развода, по поводу которого закипели страсти в Пик-хаусе: Дункану Макинтошу она собралась оставить контроль над хонгом Макфаркаров, их домами и инвестициями. Все, что просила Салли, — это любимый мужем «Вихрь» и достаточно денег, чтобы хватило на джин, зарплату Ай Цзи и оплату места стоянки яхты в бухте королевского яхт-клуба Гонконга.

Как оказалось, Викки тоже нуждалась в неизменной поддержке полицейского, и иногда она ужинала с ним поздно вечером после работы или болтала за чаем субботним полднем. Казалось, он был к ней неравнодушен, но Викки подталкивала его к Фионе, думая, что со временем он мог бы стать славным отчимом для нее.

Чип напоминал ей любимого Хьюго своей бережной теплотой и спокойным юмором, но высокие мужчины, хотя и привлекательные на вид, были не в ее вкусе. Те, в кого она влюблялась, были невысокого роста, крепко сложенные — тип, тревожно напоминавший Альфреда Цина и ее отца.

Она позвонила секретарю:

— Подготовьте, пожалуйста, чек для Альфреда Цина.

Его идея о возвращении эмигрантов понравилась Викки.

Одной из обязанностей Викки, унаследованной от Хьюго, были переговоры с Комитетом по труду о найме плотников, стекольщиков и плиточников из Китая. Последние полгода Викки большую часть времени тратила на то, чтобы укомплектовать бригады строительных рабочих на Кай Тэ, где «Голден-Экспо» Макфаркаров отставал на много месяцев от намеченных по плану сроков строительства.