Чтение онлайн

— Что?

— В компрессорах — пусто. Масла нет.

Турбин молчит; немного погодя он подходит к артиллеристам ближе и говорит глухо:

— Сейчас я п-пришлю своего помощника д-для обследования орудий. В случае, если они окажутся исправными…

Он замолчал на одно мгновенье:

— Расстреляю.

Он повернулся и быстро пошел обратно.

У самой крепостной стены его догнал начальник крепостной роты.

— Простите, товарищ комиссар…

Турбин, не замедляя шага, повернул к нему голову.

— Вы,

может быть, думаете, что я солгал… Даю вам честное слово офицера, что…

Он едва поспевал за комиссаром.

— Что стрелять из этих орудий в самом деле крайне опасно!

Кривенко, два часа просидевший в казармах Балтийского экипажа, тщетно уговаривал молодого мичмана, только что назначенного начальником одного из фронтовых штабов, отдать приказ о наступлении на Зимний; он вернулся к своему отряду мрачный и ничего не отвечал на расспросы красногвардейцев.

Хмуро выслушал сообщение своего помощника о том, что за время его отсутствия заставой Павловского полка были задержаны на Морской сто пятьдесят юнкеров с четырьмя орудиями, обругал его за какие-то пустяки и принялся осматривать испорченный пулемет, с которым возился еще утром.

Раза два он пробормотал что-то про себя, но Шахов, возвратившийся с обхода, расслышал только:

— Все дело губят. Что ж, подождем.

Шахов хотел было узнать от него о причинах замедления, но раздумал и отошел в сторону.

С новой силой он вспомнил о Галине.

Теперь он тревожился о ней, жалел, что не отправился разыскивать ее, упрекал себя; ему странным казалось, что он так быстро забыл о ней. Он сидел, обхватив винтовку обеими руками, чувствуя щекой холодный шомпол, и прислушивался к глуховатому говору в цепи, раскинутой поперек Миллионной, к редкому треску оружейных выстрелов у Зимнего дворца.

Но эти звуки были уже привычными и неизбежными для сегодняшней ночи; он переставал замечать их, и тогда снова отчетливо вспоминал жесты, мелочи одежды, чуть неуверенную походку Галины, милую манеру говорить.

Этот бесконечный год, который он провел в глухой деревушке под Томском, который он так старательно прожил в разлуке с нею, вдруг ухнул куда-то. Этот год был ошибкой, ребячеством, неуменьем совладать с собой, детским желаньем уйти от настоящей жизни, а настоящая жизнь была в ней, в Галине, в этой радости, от которой снова начинала кружиться голова.

Он поднял голову — автомобильные прожекторы косыми снопами света скользили по Миллионной.

— Стой!

Автомобиль взлетел на мостик через Зимнюю канавку и остановился.

Кривенко, сняв винтовку с плеча, бежал к нему вдоль тротуара.

— Кто такие? — в два голоса закричали из цепи.

Человек в очках и в фетровой шляпе, сброшенной на затылок, высунулся из автомобиля.

— Из Военно-революционного

комитета. Нам только что передали, что Зимний взят.

— Хм, вот как, взят? — с иронией переспросил Кривенко. — Так он, стало быть, сам собой взялся. Мы тут четвертый час стоим ни туда, ни назад, а от нас требуют, чтобы мы дворец взяли.

— Какое там взят, недавно в нас оттуда здорово шпарили, туда ехать опасно! — закричали из цепи.

— Нужно полагать, что вы плохо осведомлены, товарищи…

Человек в очках поднял голову и некоторое время пристально смотрел перед собою, вдоль Миллионной.

Впереди, за цепью красногвардейцев, были огромные колоссы Эрмитажа, за ними площадь с Александровской колонной, не бросавшей тени в эту безлунную ночь, и баррикады юнкеров, и Малахитовая зала Зимнего дворца, и неизвестность, смотрящая с каждой крыши, из каждого угла дулами пулеметов.

— Либо дворец взят частями, действовавшими со стороны Невского…

Он опустился на сиденье и приказал ехать дальше. Вслед ему раздались предостережения.

— Либо он в самом деле еще не взят! — докончил он и, приподняв шляпу, нервным движеньем отмахнул вверх длинные волосы.

Через пять минут ни у кого не осталось сомнений в том, что Зимний еще не взят: едва только автомобиль подошел к Эрмитажу, как чей-то голос закричал «ура», пули со свистом полетели вдоль Миллионной, со стороны дворца затараторил пулемет.

Автомобиль дал задний ход, пятясь, пролетел горбатый мостик через Зимнюю канавку и остановился.

Человек в очках выпрыгнул из автомобиля и пошел к солдатам.

— Что, взят? — крикнули из цепи.

Человек в очках остановился посреди улицы и закинул вверх голову. Он сказал спокойно:

— Нет, Зимний дворец еще не взят революционными войсками. Но он будет взят ими через сорок минут!

Вокруг него столпились красногвардейцы.

— Кто здесь у вас начальник в отряде?

— А вот стоит, в воротах. Товарищ Кривенко!

Кривенко с досадой оттолкнул пулемет, убедившись в том, что сегодня стрелять из него все равно не удастся.

— Вы — начальник этого отряда?

— Да, я.

— Есть тут у вас в отряде артиллеристы?

Кривенко поднял голову и с усилием наморщил лоб.

— С арсенальных мастерских есть ребята. Еще пулеметчики.

— Нет, не пулеметчики, а артиллеристы?

— Кроме меня, в отряде артиллеристов нет.

Человек в очках пристально посмотрел на Кривенко.

— Вы — моряк?

— Нет. Я рабочий.

— Мне звонили, что в Петропавловской крепости какая-то путаница с орудиями, — быстро заговорил человек в очках. — Нужно немедленно начать артиллерийский обстрел Зимнего. Там черт-те что делается, не хотят стрелять, что ли! Вам придется наладить это дело. Передайте кому-нибудь отряд и поезжайте со мною.