Девушки
Шрифт:
— Ну-с, именинники, пешком или на машине? — спросил Лукьянов. — Наверно, на машине: тяжело тащить на себе столько впечатлений.
— А вот и не отгадали, — возразила Варя, а про себя подумала: «Титов не зовет, не поеду!»— Пешком, и только со своей бригадой. Пошли, девушки!
Они свернули в какой-то незнакомый пустынный переулок, и каблучки их громко застучали по асфальту.
После оживленного яркого зала, множества людей стало всем грустно. Варя видела, что девушкам хотелось проехаться на машине, но они уступили ей, как будто
— Ты что, не узнаешь?
— И не узнаю. На трибуну вышла такая строгая, в черном костюме, волосы словно позолоченные. А я-то за тебя дрожала! Смотрю, пошла и пошла. Соседка спрашивает: «Знакома?» Я сдуру бряк: «Нет!» И спим вместе и едим вместе — Варька как Варька, ругаемся даже, а тут незнакома!
— Куда мы идем? — спросила Лизочка. — Поесть хочется. Юрке сегодня шесть лет исполняется, Ирина пироги пекла.
— Что же ты, Ирина, раньше не сказала? — упрекнула Варя. — Сейчас даже подарки купить негде. В дежурный, что ли, зайдем?
В магазине Сима руководила закупками:
— Бутылку шампанского. Юрке — коробку конфет.
— Велик ли именник-то? — спросила продавщица. — Вот есть недорогой набор бело-розового зефира.
Почему же недорогой? — обидчиво спросила Сима. — У нас один ребенок на всю бригаду, а заработали мы по полторы тысячи каждая.
На пороге комнаты Ирина включила свет — и все ахнули. Комнаты не узнать: гардины, покрывало, поблескивающая шарами кроватка Юрки. Его подняли, сонного, разрумяненного, в длинной рубашонке.
— От тети Вари, от тети Лизы, от тети Симы, — перечисляла Сима, раскладывая перед Юркой подарки и заглядывая в его загоревшиеся глазки. — А вот ружье и лошадку считай нашим долгом.
Ирина в белом переднике, со счастливой улыбкой сновала из комнаты в кухню, накрывала на стол.
Юрку одели, на его рюмочку навязали красный бант: почет как имениннику. Все выпили, кроме Симы.
— Мне грустно, — объявила она. — Триста пятьдесят шагов от него до Ирининого дома. Я считала, — продолжала Сима, уставившись в одну точку. — Но мне их во всю жизнь не пройти. Не послушала я тебя, Лизочка, не пошла с осени учиться… А он какие доклады делает, я выступаю — смеются… Близок локоток, да не укусишь!
— Да кто же это? — спросила Варя.
— Пока секрет.
— Ну секрет так секрет. Береги его про себя, — посоветовала с улыбкой Варя, не придавая серьезного значения Симиным словам: любит присочинить девушка!
Лизочка презрительно поджала губы.
— Рассказывай секрет! Выдумываешь все… Впрочем, не говоришь — не надо. Но помни: нытиков в бригаде не потерпим и несчастных влюбленных тоже. Учись, догоняй и даже перегоняй его, иначе грош тебе цена!
«Хорош наказ на будущеё от бригады», — подумала Варя и снова вспомнила совещание и министра, свои
Сейчас она думала о том, что главное — не отстать: сделанное сегодня будет недостаточным завтра. Поняли ли это подруги, не кажется ли им, что теперь надо лишь делать хорошо то, что делали вчера и позавчера?..
Варя взглянула на девушек.
Ирина стояла у кровати, опустив руки, Лизочка с Симой сидели обнявшись. У Вари немного шумело в голове от выпитого вина и почему-то хотелось спорить, возражать. Она спросила девушек, что они думают делать дальше, и по их лицам тут же убедилась, что они поняли её, но почему-то молчат.
— Может, так рассуждаете: почет есть, денег много, чего же еще? — продолжала с раздражением в голосе Варя. — Пусть теперь, мол, другие сделают то же. Заранеё говорю: кто так думает, мне с теми не по пути!
— Варя, ты нам не веришь? — тихо спросила Ирина. — Кому именно, мне?
— Это профилактика, так я понимаю… язвительно сказала Лизочка, выходя из-за стола.
Варя вдруг примирительно рассмеялась:
— Нет, девоньки, это от страха, что все так хорошо. Не сердись, Лизок!
— А почему у нас должно быть плохо? — убежденно заговорила Сима. — У нас еще лучше будет, ведь Варя сейчас работает над рационализаторским предложением. Верно?
— Верно, работаю. А перечерчивать начисто вам придется.
— Ура-а! — гаркнула было Сима, но в дверь постучали.
— Тебе письмо, Варя, — сказал Борис Шаров, входя в комнату.
— Мне, почему же в комитет комсомола? — удивилась Варя. — Соседка пишет, тетя Даша, — взглянув на обратный адрес, тревожно добавила она в предчувствии чего-то недоброго.
Дрожащими пальцами она с трудом разорвала конверт.
«Дорогая Варя. Беру на себя смелость сообщить, что Марья Николаевна тяжело больна, а ты знаешь её характер, она сама ни за что…»
— Мама больна… — чуть слышно проговорила Варя, отрываясь от письма и встречая устремленные на неё сочувствующие взгляды. — Воспаление легких, теперь поправляется… И мне ни слова…
— Ехать надо, навестить, — предложила Ирина. — Да предварительно позвони, чтобы не взволновать сильно. Пошли заказывать разговор!
— Я виновата, я! Давно пора забрать маму сюда. И в общежитии пожила бы, — горько каялась Варя.
— Может, мне с тобой поехать или кому-нибудь из нас? — спросила Сима, поглаживая Варину руку.
— Нельзя, Симочка. А здесь кто будеть? Я надеюсь на тебя, как на себя. Вот моя просьба, понимаешь?
Через несколько минут Варя стояла в переговорной будке и, тяжело дыша в трубку, взволнованно кричала:
— Как здоровье, мамочка? Я приеду сегодня ночью, жди меня. Поправляйся, я не прощаюсь!