Девушки в бегах
Шрифт:
Маркус прильнул губами к ее груди, и Элайн охнула. К счастью, она уже не кормила ребенка грудным молоком. И тут молодая мать вдруг подумала о своей обожаемой дочурке. О, Софи! Как Элайн скучала по ней! Конечно, подруги позаботятся о малышке, но дочурке нужна мать. А если она проснется ночью, и девушек не окажется поблизости? Предположим, Софи будет звать свою мамочку, а ее нет около…
— Дорогая, что случилось? Ты где-то далеко-далеко.
— Маркус, — промолвила Элайн, крепко прижавшись к нему, — давай сейчас же займемся любовью. Я тоже не могу больше ждать.
Элайн сейчас мучилась
Маркус вошел в нее, и Элайн вскрикнула от удовольствия и боли одновременно. Он стал ритмично двигаться, проникая все глубже и глубже, и Элайн захлестнула волна любовного экстаза. На какое-то мгновение она забыла обо всем на свете, кроме этого лихорадочного взрыва их чувств, кроме горячей лавы их любви, такой стремительной, такой захватывающей…
Они лежали в объятиях друг друга, мокрые, дрожащие, и Маркус говорил ей что-то, но она не могла разобрать его слов, так сильно стучала кровь у нее в висках.
— Дорогая, почему ты плачешь? Все так чудесно. Слишком быстро, но замечательно. Ты изменилась, стала более чувственной и непредсказуемой.
— О, Маркус! — всхлипнула Элайн, прижавшись к нему. — Мне не надо было заниматься с тобой любовью прежде, чем я скажу тебе что-то очень важное. Мне сейчас так стыдно. Ты сочтешь меня за уличную девку, потому что я слишком быстро кончила и не набралась храбрости рассказать…
— Рассказать что, дорогая? Я не понимаю. Нет ничего постыдного в том, что ты так быстро испытала оргазм. Ведь я тоже не смог сдержаться. Ты совершенно не похожа на потаскуху. Откуда вообще у тебя такие глупые мысли? — Маркус крепко обнял Элайн. — Опять дурное влияние твоих подружек?
— Мои подружки… — простонала Элайн, уткнувшись носом в его длинные шелковистые волосы. — Они сейчас делают то, что должна была бы делать я сама. — Элайн собралась с силами и тяжело вздохнула. Она должна сказать сию же секунду, иначе больше не сможет заниматься с ним любовью. Ведь он уже заметил, что она изменилась. — Я — мама, — тихо промолвила Элайн и закрыла глаза, чтобы сдержать навернувшиеся слезы.
Маркус нервно рассмеялся.
— Дорогая, что ты хочешь сказать этим — мама?
Элайн осмелилась посмотреть на него и испугалась еще больше. Ее восхитительному, элегантному Маркусу, может быть, совершенно не по душе известие о том, что он стал отцом. У него такой груз ответственности за свой бизнес, такая шикарная гостиница. А вдруг отцовство станет для него обузой?
— Я… я не знаю, как… как сказать тебе это, но… но у меня есть ребенок, Маркус, красивая…
— Ребенок! — вдруг заорал Маркус и выпрыгнул из кровати так поспешно, словно Элайн сообщила ему, что больна ужасным венерическим заболеванием.
— Маленькая дочка, Маркус.
— Дочка! — в ужасе повторил он. — Ты же сказала, что у тебя не было ни одного другого мужчины за всю твою жизнь! — вдруг заорал он, и глаза его гневно заблестели. — Как ты могла, Элайн, так меня обманывать? Ты только что занималась со мной любовью, имея ребенка от другого!
Элайн встала на колени и в ужасе прикрылась подушкой.
— Но у меня действительно больше никого не было, Маркус, — пролепетала
— Наш?! — чуть не подпрыгнул от изумления Маркус, и пот выступил у него на лбу. Он весь дрожал — с головы до пят. — Это невозможно! Я не могу иметь детей! Ты не задумывалась над тем, почему я не позаботился о контрацептивах, когда первый раз занимался с тобой любовью? — снова заорал он. — Проклятие, но я бесплоден. Я видел свою медицинскую карточку. В детстве я болел свинкой! Да как ты вообще осмелилась говорить, что я — отец твоего ребенка?! Это твои подружки тебя надоумили?! Свалить отцовство на богатого парня из Марбельи, ведь он не станет оспаривать, побоится скандала. Готов поклясться, что сначала вы все вместе осмотрели это заведение, пришли к выводу, что я болван и попадусь на вашу удочку. Так вот, ты ошиблась, Элайн. А теперь убирайся вон, пока я сам не вышвырнул тебя отсюда!
Элайн, рыдая в истерике, потянулась к Маркусу, но он отступил назад и стал быстро одеваться. На сей раз это вовсе не было ритуалом.
— Пожалуйста, Маркус, не будь таким жестоким. Софи правда твоя дочь, она похожа на тебя, это плод нашей любви. Никогда… нет, никогда у меня не было никого другого. Только ты!
Маркус наклонился над Элайн, надевая свой пиджак от Армани.
— Да как ты посмела заявиться сюда с уверениями о ребенке, если этого вообще быть не может?! — как ненормальный кричал он, и его глаза сверкали от гнева. — И почему ты так долго ждала? Все остальные от тебя отвернулись? Я оказался последним претендентом?
— Все из-за отца! — выпалила Элайн. — Он не разрешал мне сюда ехать, говорил, что ты просто крутил со мной курортный роман. Я не знала, что делать; он следил за мной…
— Но ему следовало следить за тобой внимательнее! — Маркус даже покраснел от злости. — Я не могу иметь детей.
— Маркус, не оставляй меня! — умоляла Элайн, когда он направился к двери. — Я этого не вынесу. Софи…
Он громко хлопнул дверью. Элайн пробормотала слово «твоя», но Маркус ее уже не слышал.
Никогда Элайн не могла представить себе такого. Разве подобное предугадаешь? Она ожидала, что Маркус будет в шоке, но чтобы он так безжалостно отрекся от собственного ребенка?! Ей даже в голову такое не приходило. У нее и в мыслях не было, что Маркус может ей не поверить. И ведь Софи действительно его дочь! Маркус был первым и последним любовником Элайн!
Она опустила голову. Слезы катились по ее щекам, причиняя такую боль, какой она вовек не испытывала. Все пережитое ею раньше сейчас показалось лишь небольшой неприятностью А вот теперь!.. Маркус предал ее, вылил на нее целый ушат оскорблений и клеветы. О Господи, что же с ней будет и как она сможет убедить Маркуса в том, что он не прав? Бесплодный?! Какое отношение имеет свинка, перенесенная им в детстве, ко всему происходящему?
О, как Элайн нуждалась в своих подругах — Кэти и Лизе! Они бы убедили Маркуса. Но их нет рядом, и ее дочурки здесь тоже нет. Неужели одного лишь взгляда на ее черные глазки и черные волосы, которые скоро завьются такими же локонами, как у Маркуса, недостаточно, чтобы он понял, что Софи — его дочь?