Девушка вампир
Шрифт:
— Но я этого не сделала, ведь именно ты был сегодня слишком близок к смерти.
Он смеется, потом кашляет от усилия, прикрывая рот рукой. Когда он отстраняется, его ладонь вся в крови. Я хватаю его и смотрю на него в ужасе.
— Кашлять кровью — это очень плохо, Фэн. Что они с тобой сделали?
Он вытирает руку о землю и выпрямляется.
— Кровь Фейри — яд для вампиров. Это нас не убьет. Очень немногие вещи действительно убьют нас. Но это ослабляет нас и делает нас очень больными, часто на долгое время.
— А как вы это лечите?
Он отворачивается.
— Мы должны питаться человеком, чтобы очистить
Я даже не колеблюсь. Я протягиваю ему свое запястье.
— Тогда сделай это. Выпей мою кровь и исцелись.
Он отрицательно качает головой.
— Даже если бы я захотел питаться от тебя, чего я не сделаю, это запрещено. Никто из нас не сможет питаться от тебя, пока ты не принесешь клятву крови.
— Тогда я найду вампира, которым ты сможешь питаться.
— Во-первых, ты замерзнешь насмерть в такую бурю. И, во-вторых, хотя вампиры могут питаться друг другом, это не дает нам той пищи, которую дает нам человеческая кровь. Он может помочь нам исцелиться от некоторых ран, что полезно, но не что-то вроде этого.
— Тогда тебе нужно питаться мной. Кто это запретил? Это моя кровь и мое право отдать ее тому, кого я выберу.
— Давай поговорим об этом утром, — говорит он, его тело слишком обмякло под моими руками. — Тебе нужно отдохнуть.
— Ну и кто из нас упрямый, а?
— Я не упрямлюсь, просто здесь есть вещи, которых ты не понимаешь. — Он вздрагивает, прижимаясь к камню, и я хватаю сумку, приготовленную Кайлой.
— Твои раны нуждаются в уходе. Сиди спокойно.
Он хватает меня за руку.
— Со временем они заживут.
— Но сейчас они не заживают, — говорю я. — Поэтому мне нужно промыть и перевязать их, чтобы они не заразились, или что там происходит с вампирами, когда они ранены.
Я достаю бинты и крем, предназначенный для порезов, царапин и ожогов. Мы получаем много таких в кузнице. Фэн не показывает никакого выражения, когда я осматриваю раны на его груди, мои пальцы осторожно проверяют, не заразился ли он. Я использую немного снега и тряпку, чтобы вытереть все лишние обломки из леса, а затем наношу толстый слой крема на каждую рану, прежде чем закрепить ее бинтом.
— Так что же это за игра, которую я не понимаю? — спрашиваю я, когда работаю.
— Ты задаешь слишком много вопросов, — говорит он.
Я закатываю глаза и смотрю на него.
— Да, меня это раздражает, я всегда хочу знать то, что напрямую влияет на мою жизнь и благополучие. Должно быть, это глупая человеческая вещь.
— Ты права, — говорит он. — Это действительно влияет на тебя. И тебе нужно быть осторожной. Мы с братьями живем здесь уже очень давно. Ты даже не можешь бы понять, как долго, если бы даже попыталась. Мы видели расцвет и падение многих империй и королевств, и мы вели много войн. Мы убили больше, чем ты можешь себе представить. Мы совершили ужасные вещи, заслуживающие нашего проклятия демона. Это те люди, с которыми ты будешь проводить время в ближайшие месяцы. Это твой выбор для следующего короля. Мы опасны, Ари. Даже больше, чем ты думаешь. И есть такие, кто не остановится ни перед чем, чтобы стать следующим королем. Когда имеешь дело с Бессмертным видом, не часто видишь перемены в руководстве, кроме как с помощью насилия, и даже тогда нас трудно убить, как я уже говорил. То, что происходит сейчас, беспрецедентно. И ты находишься в центре всего этого. Высший
— Например, не кормиться от меня.
Он кивает.
— Да. Однако другие вещи оставались открытыми. И вот тут ты должна быть осторожна.
— Другие вещи вроде чего? — спрашиваю я, закрепляя последнюю повязку.
— Нет никаких ограничений на физическую близость, — говорит он, отводя взгляд.
Моя рука застывает на его груди. Наши лица всего в нескольких дюймах друг от друга. Снаружи снег падает так быстро и сильно, что превращает мир в какофонию пронзительных криков и завываний, лишь слегка приглушенных потрескиванием огня в нашей маленькой пещере. Барон спит рядом с нами, его тело близко к огню, чтобы согреться, но его голова обращена ко входу в пещеру, вероятно, чтобы охранять. Все это регистрируется в одно мгновение, но все это не имеет значения, потому что все, что я чувствую — это давление руки этого человека на мое бедро, его пальцы сжимают меня сильнее, чем это необходимо.
— Значит, все идет своим чередом?
— В сущности, да.
— С моего согласия, конечно.
— Со мной это всегда было бы правдой, но с другими это не так.
— Значит, они заставят меня? — Мой голос дрожит при мысли об этом нарушении. — Как они думают, это убедит меня, в конце концов, выбрать их?
— Если они смогут оплодотворить тебя первыми, тогда они будут теми, кого ты выберешь. Наследник должен быть первым.
— Значит, если я забеременею, у меня не останется выбора?
Его рука сжимает мое бедро.
— Правильно. Вот почему Леви не беспокоится о своем предыдущем показе. Ему не нужно, чтобы ты его любила. Ему просто нужно, чтобы ты носила его ребенка. Кроме того, есть и другие способы манипулировать тобой в сексе, которые не так… явно принудительны, но которые ты все равно рассматриваешь как нарушение согласия, которое так важно для тебя.
Я хмурюсь.
— Такими способами, как что? Наркотики?
— В некотором смысле. Ты испытывала на себе тот эффект, который произвел на тебя Дин. Он — демон похоти, и он может заставить тебя хотеть чего-то… чувствовать что-то… что было бы трудно не исполнить. — Фэн отворачивается от меня, стиснув зубы.
Я кладу руку ему на щеку, чувствуя щетину волос на своей коже, когда я поднимаю его лицо, чтобы посмотреть на меня.
— Дин может использовать все свои трюки против меня, но я не подчиняюсь ни желанию, ни похоти. Я гораздо умнее. И я должна сказать, что его недавняя связь с Леви оставила его в самом низу моего списка. Я ничего не чувствовала, когда была рядом с ним в ту ночь.
— Они сильны, Ари. Мощные. Мы — Падшие. Первый из нашего рода, пришедший в этот мир. У тебя не будет ни единого шанса против них. Против любого из нас.
Между нами нарастает гул. Этот электрический заряд, от которого я не могу оторваться.
— Тогда тебе придется остаться и защищать меня. Это ведь твоя работа, не так ли?
— Да. — Его голос глубже, чем обычно. Более гравийный.
— Тогда не оставляй меня, — шепчу я. — Я знаю, что прошло всего несколько недель, но я не могу представить себя в этом мире без тебя. Ты стал моей скалой.
— О, Арианна. Ты не знаешь, о чем просишь меня.
— Тогда скажи мне. Помоги мне понять. Я ошибаюсь, думая, что то, что я чувствую между нами, взаимно?