Девушка с пробегом
Шрифт:
Такое я бы не забыла…
Вырубаю на телефоне звук и вибрацию, я знаю, что сейчас влипну в перепалку с Давидом, и он меня уболтает. До того, как я успею все обдумать. И у меня, в конце концов, собрание. Это важно! Хотя сосредоточиться у меня получается и не очень.
И все-таки на душе становится тепло. До странного. Как и всегда, когда я соприкасаюсь с ним. Может, все-таки стоит попробовать ему довериться?
В конце концов, есть же в этом мире презумпция невиновности, не могу же я всех мужиков этой вселенной судить по одному только мудаку. В конце концов, замуж
Могу же я просто позволить себе слабость в виде хорошего мальчика?
А собака… Я научу её грызть ботинки Давида, и он будет сам виноват.
А еще — куплю ему фикус! Три! И пусть сам их моет. При мне. Вот тогда-то моя садистская душенькая и будет удовлетворена. Ведь ничто так не расслабляет, как наблюдение за чужой работой. Так, например, от процесса сборки террариума для Зевса лично я ужасно протащилась. Зевс, впрочем, тоже. Правда уже постфактум. Когда жевал высаженный в этот самый террариум кустик салата. Изменения в микроклимате пошли ему на пользу. Он стал выглядеть бодрее.
Так, ладно, вот она — дверь Лисициного класса. Сейчас я её толкну, и не буду полтора часа думать о своем Аполлоне, буду думать только об успеваемости моей Лисы, где взять денег, на что-нибудь, на что мы опять скидываемся, и об очередной супер необходимой психологической мути, которую считает нужным залить нам в уши школьный психолог.
Ах, мечты-мечты.
Мир совершенно не хочет, чтобы я загружалась школьными проблемами.
Мир вообще явно хочет испортить мне настроение, говоря, что как бы ни старался Давид, реальность меня все равно сегодня не очень любит.
У самого класса Лисы сидит тетка. Я сначала её не опознаю, лишь только когда Люда Иванова вскакивает на ноги при виде меня, морщусь. Жена моего соседа. Долбанутого соседа, создавшего мне столько головняка. Честно скажем, я этому семейству и так “здравствуйте” сквозь зубы говорила, а теперь — теперь вообще даже не знаю, какие законные методы мести успокоили бы мое самолюбие.
Только одно. Суд! До последней капли крови, до последней копейки. Они мне заплатят за все. И того будет недостаточно.
Люда нервно кутается плотнее в цветастый платок, наброшенный на её плечи. Вполне очевидно, что она ждала меня, ведь её сын учится вообще в другом крыле школы. Впрочем, это ему не помешало в прошлом году угнать у Лисы самокат. Еле вернули.
— Надя, можно ли поговорить с вами? — голос у Люды срывается. Ну, еще бы. После “подарочка” от её мужа, вообще не очень понятно, как ей хватило решимости показаться мне на глаза. Впрочем, щадить её я точно не собираюсь.
— В суде пообщаемся, разумеется, — я киваю и пытаюсь пройти мимо, но Люда хватает меня за рукав. Глаза у неё красные, лихорадочно блестящие.
— Надя, пожалуйста, не надо суда.
Я фыркаю, только удивляясь этой святой простоте. Я из-за Ивановых, вполне возможно, влезу в кредит. А кредит мне, вольной художнице со статусом индивидуального предпринимателя, дадут не очень охотно, не все банки, и совсем не под демократичный процент. Да-да, за отсутствие босса надо чем-то платить. Я плачу недоверием банков
— Людмила, вы хоть понимаете, насколько я из-за вас налетела? Я что, по-вашему, дочь Рокфеллера и племянница Стива Джобса?
Судя по офигевшим глазам Ивановой она не знает ни первого, ни второго.
— Надя, у нас с Борей дети. И денег таких у нас нет.
Дивно. О детях думал ли Иванов, когда барагозил у себя на квартире пьяный? Давид же мне пересказывал характер “поломки”. У него было ощущение, что мой сосед поймал белочку и лупил по батарее ломом. Снес сливной кран, повредил трубу. И спать лег. Думая о детях, разумеется.
— У меня тоже ребенок, — я досадливо морщусь, высвобождая руку из хватки влажных пальцев соседки, — и Людмила, по-вашему, у меня деньги есть? Думаешь, я могу легко достать пару сотен тысяч из кармана и ничего не заметить? Точно, для меня же это ерунда, мелочевку из карманов вытряхнуть.
У Люды же при озвучивании даже этой суммы аж лицо вытягивается. Интересно, она не представляла, насколько они меня нагрели? У меня же сейчас впору выкинуть всю мебель из моей комнаты и все то, что стояло на полу и было деревянное. Спать на полу, потому что матрас после сушки уже далеко не ортопедической формы.
А в остальном… Ущерб уже мне обрисован. Профессиональными ремонтниками. Да я и сама своими глазами видела.
Ламинат, нам с мамой доставшийся вместе с купленной квартирой, вздулся и пошел волнами. Антикварным ему стать совсем не суждено. В моей комнате и прихожей из-за пара отошли обои. Причем в моей комнате был вообще страх. В Алискиной комнате и маминой вроде нормально, но мастера сказали, что лучше бы снять все равно и обработать от грибка. То есть косметический ремонт мне светит по всей квартире. А в моей, возможно, и штукатурку менять придется — она отваливалась кусками, когда снимали обои.
Короче, апокалипсис. Один большой финансовый апокалипсис. И это сейчас не задевая мои картины. Хотя и они денег стоят.
Я не упоминаю про то, что вышла из строя часть электроники, причем я даже не знаю, насколько много — проводку мне еще не восстановили. Тоже, кстати, беда. Но восстановление обойдется дешевле замены, уже ура. Даже с учетом этого, обойтись малой кровью мне не грозило.
Да, все это мне делали рабочие Огудалова. Я сама не поняла, как так вышло, мне не хотелось его напрягать, он же только кудрявой своей головой покачал и заявил, что его больше напрягает мысль о каком-то другом прорабе, с которым я буду видеться на регулярной основе.
Да, он не спрашивает с меня денег, я перевожу ему сама, просто потому что со мной реально случится истерика, если он мне еще и ремонт оплатит.
Но это же не значит, что Иванову должны его выверты сойти с рук. А дальше что? Дыру мне в потолке продолбит?
— Боря не виноват, — стонет измученно Люда, хватаясь за щеки.
Боже, и вот так о всем.
“Боря не виноват, это я суп пересолила, вот он и ругался на меня”.
“Боря не виноват, это его просто друзья напоили, вот он и не сдержался в подъезде…”