Девушка с холста
Шрифт:
— Икона мать! — Он уселся на ступени, потирая ушибленное колено. Его глаз остановился на тонкой брошюрке. «Методическое пособие для лабораторных работ», — прочел он на обложке. Он тут же вспомнил, как девица задержалась на этом месте. Теперь ему стало ясно: она что-то здесь обронила и пыталась найти. На первой странице зиял жирный штемпель вузовской библиотеки, в углу аккуратным круглым почерком карандашом было выведено: «Щербанова. ТОМ-01».
«Будем считать, познакомились, — удовлетворенно отметил он. — Хотя кто знает, может, эта книжонка принадлежит вовсе не ей — мало ли чего в подъезде накидано?» — Но он тут же отбросил эту мысль: другие варианты, как найти свидетельницу,
Поцарапанная деревянная дверь сорок пятой квартиры в одном из домов — хрущевок по Народной улице — выделялась приклеенной к ней бумагой с казенным штампом. Полчаса назад там закончила свою работу оперативная группа. Майору Атаманову и его коллегам предстояло расследовать убийство двадцатишестилетней Лилии Алексеевны Зимовец, работавшей менеджером в торговом доме «Оникс». Убитую обнаружили в ее квартире соседи, обратившие внимание на незапертую дверь. По предварительному заключению судебного медика, смерть наступила примерно десять часов назад, то есть накануне вечером, в результате асфиксии. Опрос соседей никакой полезной для следствия информации не дал: как обычно, никто ничего не видел.
Утро в родном РУВД для Атаманова началось с оперативного совещания у начальника отдела, полковника Вениамина Михайловича Малкина, называемого его сослуживцами Михалычем. Он подождал несколько минут, пока подтянутся опаздывающие, а присутствующие тем временем обменяются новостями. Сейчас в кабинете находилось четверо оперативников: Саша Носов, рядом с ним капитан Шубин, напротив Шубина засыпающий после ночного дежурства Антон Юрасов, в конце стола возвышалась сутуловатая фигура Андрея Атаманова. Лейтенант Костров задерживался с оперативного задания.
Когда все сотрудники наконец собрались, Вениамин Михайлович приступил к делу. Сначала он прошелся по предыдущим преступлениям, расследование которых давно не сдвигалось с мертвой точки. Выслушал подчиненных, раздал указания. Полковник остановил взгляд на Андрее, старшем в группе. Это значило, что следующим докладывать будет именно он.
— Теперь что там у нас по убийству Зимовец? Майор Атаманов, я вас слушаю.
Андрей встал во весь свой гренадерский рост и начал доклад:
— В ходе расследования убийства Лилии Зимовец было установлено, что в квартире потерпевшей ничего не пропало, это подтвердила ее мать. Но версию ограбления отбрасывать не стоит: Мария Зимовец живет отдельно и в квартире дочери бывала не часто. Лилия в свои дела ее не посвящала. Несмотря на общительный характер, близких подруг Зимовец не имела. Приятельницы погибшей ничего существенного об ее образе жизни не поведали. Еще остается место работы Зимовец, возможно, коллеги смогут рассказать о ней больше. На проверку выдвинутых версий было слишком мало времени, чтобы выделить основную.
Вениамин Михайлович слушал Андрея, не перебивая. Когда тот закончил доклад, полковник никаких распоряжений давать не стал, лишь молча кивнул, что означало согласие.
После совещания по давно сложившейся традиции оперативники переместились в кабинет Атаманова.
— Вот неделька выдалась, — проворчал Юрасов, — без выходных, работы невпроворот, а тут еще труп.
— Ты, Тоха, не наводи тоску, — заметил Костров, — надо на жизнь смотреть оптимистичней. Ты наверняка уже сейчас думаешь, что это очередной глухарь.
— Я не думаю, а знаю, — упрямо пророчил Антон.
— Довольно, — прервал их Андрей, — Мишка прав, не надо раньше времени опускать руки, но и расслабляться не стоит только из-за того, что завтра суббота.
— Для кого суббота, а для кого и серые будни, — сообщил Шубин, который
— Вернемся к делу, — Атаманов попытался установить рабочий настрой, — по поводу Зимовец соображения есть?
Ответом ему была тишина. Вымотанные люди, казалось, потеряли всякую способность думать. Молчание прервал Носов:
— В «Оникс» нужно сходить, сослуживцы могут что-нибудь знать об убитой.
— Молодец, Саша, — похвалил Андрей, — твоя идея, тебе и воплощать. Остальные, — он окинул взглядом оперативников, — берем в оборот соседей, особенно пенсионерок — хоть кто-нибудь что-то должен был видеть. Нужно еще раз потрясти знакомых погибшей, проверить записные книжки, письма, может, что-то всплывет.
Сведения о Лилии Зимовец были собраны сравнительно быстро. Оперативнику Носову удалось выяснить, что она после окончания педагогического института устроилась на работу в торговую компанию «Оникс» сначала на должность референта, затем доросла до менеджера. Жила Лилия одна с того момента, как разъехалась с матерью. Своего отца она никогда не видела.
День, когда была убита Зимовец, в «Ониксе» начался как обычно, с обсуждения новостей за чашкой кофе. Дамы, составляющие подавляющую часть коллектива, щебетали о сериалах, диетах и тряпочках. У Лилии с утра было замечательное настроение: сегодня она шла на свидание. Лилиного нового ухажера никто не видел, зато молодая женщина охотно о нем рассказывала: высокий, красивый, с изумительными серыми глазами, художник из Одессы по имени Юрий. Надо сказать, что любой мужчина, даже с самой заурядной внешностью, во влюбленных Лилиных глазах выглядел по меньшей мере Аполлоном.
Она любила мужчин, но, как правило, без взаимности. Первой любовью Лилии был Евгений Геннадьевич — отец ее подруги Кати. Ей было шестнадцать, когда она увела Евгения Геннадьевича из семьи. В семнадцать лет Лиля уже жила с ним на съемной квартире и называла его мужем. Толстый, лысоватый мужчина сорока семи лет нисколько не смущал Лилю, она его любила или думала, что любила. Тяга юной девушки к зрелому мужчине была вызвана отсутствием у нее отца, и это была не любовь между мужем и женой, а любовь между папой и дочкой. После трех лет совместной жизни они расстались. На Лилю нашла депрессия. — Евгений Геннадьевич ей надоел, он стал ее раздражать, и у нее настал такой период, когда она сама не знала, что хотела. После у Лилии часто случались романы, но они обычно длились очень недолго. Стоило только мужчине проявить к ней малейший знак внимания, как она рассматривала это не иначе как ухаживание. Если «ухажер» Лиле был приятен, тогда о бедный мужчина, так неосмотрительно подавший ей пальто или сказавший комплимент! Лиля шла на таран: приглашала кавалера на свидания, звонила ему, организовывала походы в кино. И удивлялась, когда ее избранник вдруг исчезал. А ведь у Лили такие были планы в отношении этого мужчины, целая программа на ближайшие десять лет со свадьбой, семейными праздниками и воскресными чаепитиями у родителей. Знал бы мужчина, от чего отказался, локти бы себе кусал.
Зимовец была трудолюбива, весьма начитанна, часто посещала различные общеобразовательные курсы. Но ее напористость, граничащая с агрессией, и демонстрация компетенции во всем отталкивали окружающих. Как только Лилин собеседник проявляя интерес к кино, литературе или к чему-нибудь еще, она вываливала на него все свои знания в этих областях. Лиля не слыла красавицей: маленькая, темноволосая, с мальчишеской стрижкой. Ее фигуру можно было бы назвать стройной, если бы не излишне широкие бедра. Зато окружающие, не кривя душой, считали Лилию Зимовец честной, благородной в поступках и доброй.