Чтение онлайн

В это время, к радости родителей, из Орска приехали сваты. Отец с мамой готовы были дать согласие. Я противилась, как могла. Сказала, что замуж не собираюсь, плакала, но родителей это не трогало. Наконец, рассказала отцу, как обстоят дела, и заявила, что ни за кого другого замуж не пойду. Мама была, вроде, на моей стороне, но идти против воли отца не могла. Поэтому надежды на неё не было никакой. Джигита своего я забросала письмами. «Если дела станут совсем плохи, – писала я, – пошлю телеграмму. Будь готов».

И вот отец сказал:

– В следующий понедельник состоится «Праздник радостной вести». Готовьтесь. Я приглашу гостей.

Я помертвела

от страха. Хотела возразить и не смогла. Вспомнив о клятве, которую дала джигиту, сказала:

– Я не выйду, отец. Делайте со мной что хотите! Не выйду – и всё! – крикнула я и выбежала из комнаты.

Запершись у себя, долго плакала. Не взирая на уговоры мамы, на брань отца, пошла на почту и отправила подробную телеграмму. С горя я плохо соображала, уж и не знаю, что написала в ней. Начала ждать ответа. Но ни письма, ни ответной телеграммы не было. Я очень беспокоилась, ведь военная служба кончалась только через месяц с небольшим. Что будет, если он не сможет приехать! Я уже теряла всякую надежду, и вдруг в пятницу мне привиделся радостный сон. Я воспряла духом. Напевая, ходила из комнаты в комнату. Увидев это, мама повеселела. Видно, подумала, что я изменила своё решение.

– Так уж оно бывает в жизни, судьбу не переделаешь, – говорила она. – Будешь слушаться отца с матерью, худо тебе не будет…

Однако я не слушала её.

Настала и пятница, отец пошёл в мечеть, мама творила намаз у себя в комнате. Зазвонил телефон.

– Слушаю! – сказала я.

– Нафиса, это ты? – раздался весёлый голос моего джигита.

– Ты?! – обрадовалась я, – когда приехал?

– Сегодня в десять. Ждал, когда начнётся пятничный намаз, чтобы позвонить тебе.

За одну минуту я выложила ему все новости. Договорились встретиться в четыре в одном из русских магазинов. Я сказала, что нам следует пойти к старому хазрату, объяснить ему положение и попросить быть нашим сватом.

– Как же тебя отпустили, – спросила я, – ведь срок службы ещё не истёк?

– Всё из-за твоего чак-чака! Ведь тот старик – профессор и мой начальник. Гостинец твой так ему понравился, что он и тебя прозвал «Чак-чак». Получив твою телеграмму, я пошёл прямо к нему и всё рассказал. Он отправил меня сюда в командировку.

Дверь в соседнюю комнату стала открываться, и я быстро повесила трубку.

Намаз я творила с особым рвением, желая отблагодарить Аллаха за то, что он вовремя доставил ко мне моего джигита. После намаза принялась читать Коран, продолжала читать и после того, как принесли самовар. Мама подходила к моей двери несколько раз, но не решалась прервать моё благочестивое занятие. Окончательно успокоившись, я вышла к чаю. И отец, и мама были очень ласковы со мной, вообразив, что я настроена ехать в Орск.

– Если есть у вас в чём-то нужда, идите в магазин и выберите всё, что нужно. Поступил новый товар, – предложил он.

– А что, и пойдём! – весело сказала мама.

Я же заявила, что хотела бы повидаться со своей абыстай, наставницей.

Отец и мама в два голоса с большой готовностью воскликнули:

– Иди, иди! На лошади поезжай!

А мама добавила:

– Отнеси ей в подарок отрез на платье.

Я тянула время, чтобы ровно в четыре быть в условленном месте. Джигит стоял у прилавка в углу магазина и выбирал какие-то платки. Увидев меня, поспешил навстречу. Я готова была броситься ему в объятия и с трудом сдержала себя. Забрав покупки, сели в повозку и поехали в сторону кладбища. Там мы могли спокойно обсудить наше положение. Говорили долго, условились обо всём, стараясь

предвидеть всё, что могло помешать нам. Оказалось, что он уже был у хазрата, и тот обещал сегодня же после молебна «ясту» отправиться к родителям и быть нашим сватом. Я сказала, что собираюсь к своей наставнице, незамужней дочери хазрата, чтобы посвятить её в наши планы. На том мы расстались. Я пошла к абыстай, преподнесла ей подарок, попросила помолиться за меня. Вдруг мне почему-то стало грустно, и я расплакалась.

– Слышала я, к вам сват из Орска приехал, – сказала абыстай и пыталась утешить меня, говоря: – Это очень красивый город.

Я рассказала, как обстоят наши дела, объяснила, что жених мой говорил с хазратом и тот обещал сосватать меня за него. Абыстай слушала с нескрываемым изумлением.

– Прошу вас, поддержите! – сказала я.

– Святое дело мы всегда готовы поддержать, но ведь я, кроме твоей мамы, не могу говорить ни с кем.

Я просила её рассказать обо всём хазрату.

Дома пока ничего нового не было. Только вечером из магазина позвонил отец и сказал:

– После молитвы к нам сегодня собирается хазрат. Приготовьте плов, ждите с чаем.

Я стала ждать.

Хазрат пришёл. Его усадили пить чай. Известно, хазрат приходит не просто так, а по какому-то делу, поэтому мама хотела знать, что он скажет. Мне тоже надо было услышать ответ родителя, чтобы знать, как поступить дальше. Мы с мамой устроились возле двери и стали слушать. Выпив чашку чая, хазрат заговорил. Он высказал то, что мне уже было известно, и стал ждать ответ. Мама шумно выдохнула: «У-уф!» и с подозрением уставилась на меня. Отец онемел, словно его ударило молнией. Хазрат стал говорить о женихе:

– Живёт среди русских. Я похвалил его за то, что сохранил себя и хочет войти в мусульманскую семью. Что бы мы делали, если бы привёл русскую и сказал: «Хазрат, прочитай нам никях [4] », – или без всякого никяха стал бы отцом ребёнка, множа племя русских? Я очень полюбил этого джигита.

– Хазрат, уж если вы говорите такие слова, что же остаётся нам, невеждам? – вступил отец в спор с хазратом. Под конец сказал: – У нас договорённость с Орском почти готова. Спасибо! И всё же, хазрат, не следовало бы вам, уважаемому человеку, ронять своё достоинство, хлопоча за таких полурусских людей.

– Мы, наследники Пророка Мухаммада, в отношении веры помогаем тем, кто нуждается в нашей помощи. Это долг наш, – ответил хазрат.

Отец, продолжая возражать, говорил что-то. Хазрат в конце концов разгорячился и сердито прикрикнул на него:

– Глупец!

Потом, поостыв немного, они продолжили беседу. Кончилось тем, что отец резко заявил:

– Нет!

– Надо с супругой посоветоваться, узнать, что думает дочь, – сказал хазрат.

Но отец твердил одно:

– Нет!

Уходя, хазрат сказал:

– Ты допускаешь ошибку, возражаешь лишь из упрямства. Ты подумай. Завтра я приду ещё.

После ухода хазрата, отец дал волю своему буйному нраву. Мама плакала, но я была спокойна, думая, что отец всё же сломлен и теперь есть надежда.

Утром, часов в десять, хазрат пришёл снова. В этот раз он говорил обо мне, о моём согласии.

– Дело надо решить разумно, – внушал он. – Джигит очень достойный. На что тебе богатство? Главное, чтобы Аллах дал детям счастье, – убеждал он отца.