Чтение онлайн

Но вот отец твой стал очень настойчиво уговаривать меня: «Ты совсем исхудала, зачахла, – говорил он, – воздух аула не подходит тебе! Уезжай же наконец! Через некоторое время я сам приеду за тобой». Послушалась я его. Он поехал проводить до станции, нанял лошадь в посёлке. Я собрала вещи, но что-то удерживало меня. Отец приготовил в товарном вагоне место, застелив железки, которые там были, одеялом. Было неизвестно, когда поезд тронется, а отцу надо было спешить на работу. Он очень волновался. «Возвращайся, – говорю ему, – не жди». Он согласился, стал глазами искать подводу. Прощаясь, утешал меня. Тут поезд дал сигнал и дёрнулся. Отец остановился в раздумье – то ли меня провожать, то ли садиться в телегу. Поезд пошёл.

Тут поразила меня ужасная мысль, казалось, будто шепнул кто-то: «Ты видишь мужа в последний раз»… Я схватила что-то из вещей и выпрыгнула из вагона, бросилась догонять телегу. Повиснув у мужа на шее, кричала: «Я не уеду, не уеду, ни сейчас, ни потом!» «Ты с ума сошла?! – ругал он меня. – Что будет из того, что к матери поедешь?» Оба расстроенные ехали в телеге молча. А на другой день отец слёг с малярией. На работу идти не мог. Тело горело. Поднялась высокая температура. Он потерял сознание. Я перепугалась ужасно: «Неужели в этом гадком ауле я ещё и мужа потеряю?!» – думала я. Сон у меня пропал. О сыне уже не вспоминала. Всеми силами мужа спасти пыталась. Нет поблизости ни доктора, ни лекарства. Делаю, что в голову придёт. Без остановки заваривала липовый цвет и поила больного. Инженеров, рабочих посылала на поиски лекарства. Только через три дня насилу доставили из посёлка доктора. Я спросила, правильно ли я делаю. Он признался, что они и сами так лечат больных, и добавил: «Существует американское средство, но у нас его нет – ни таблеток, ни инъекции». Доктор дал хинин. «Опасность миновала, – сказал он, – температура падает. Если бы не вы, больной умер бы». Выходит, интуиция не обманула меня. Отец ваш пошёл на поправку. Радость была так велика, что горечь утраты ослабла. После этого отец купил палатку. Летние месяцы стали проводить в ней. (Пельмени тем временем лепились.) Дети наши рождались в разных посёлках, среди разных народов.

– Жизнь такая сложная, – вздохнула Загида, – и вовсе не похожа на ту удобную и прекрасную, что показывают в кино.

В дверях кухни показались Фатыха-ханум и Тимур.

– Мама, мы пришли, – сказал мальчик.

– Очень хорошо, – отозвалась мать. – Проходите, Фатыха-ханум, прошу вас.

Гостья заглянула в соседнюю комнату, где хлопотали девочки.

– Да вы, никак, уж наготовили всего…

– Нет, нет, Фатыха-ханум, работы ещё невпроворот, – возразила Хадича-ханум и, обратившись к служанке, добавила: – Свари нам кофе в большой посуде.

Женщины обменялись вопросами о здоровье.

– А туташ эта, Хадича-бике, кем вам доводится?

Слова «туташ» и «бике» Загида слышала впервые, поэтому с любопытством ждала ответа.

– Это сестра наша, – сказали девочки.

– Да, Загида – наша старшая дочка. Она в интернате училась. В этом году учёбу завершила, – ответила Хадича-ханум и выразительно посмотрела на дочек, чтобы запомнили её слова и на расспросы соседей отвечали так же. – Фатыха-ханум не забывает наши слова, – объяснила она Загиде. – Замужних женщин у нас называют «бике», а девушек – «туташ».

– Машалла, – сказала гостья, – она – копия отца. Девочки, похожие на отцов, счастливыми бывают. Иншалла [20] , туташ тоже будет счастливой.

– Ситдика, кофе готов? – спросила Хадича-ханум. – Сахара не надо много. – Потом обратилась к гостье: – Вы завтракали, Фатыха-ханум?

– Ела, ела, – ответила та. – Но от чашечки кофе не откажусь.

– Принесите чашки, – велела хозяйка дочкам.

Кофе разлили по чашкам. Женщины пили стоя. Откинув полотенце, гостья взглянула на тесто, потрогала его пальцем.

– Сколько

яиц положила, бике?

– Шесть, – ответила та.

– Надо бы добавить ещё одно, тесто недостаточно мягко. Молоко есть у тебя?

Гостья осмотрела пельмени, кинула взгляд на приправы и острые закуски. Спросила:

– Плов когда будет готов?

– Если гости прибудут в половине первого, к столу подадим в час.

– Если будет доктор, тут уж без закусок никак не обойтись. Он, известное дело, любит заложить. Но человек он хороший, да поможет ему Аллах, за больных своих душой болеет, всегда спешит на помощь. Учитель Салих тоже от других не отстаёт. Значит, плов будет в два. Так?

– Вы в этом лучше разбираетесь, Фатыха-ханум.

Девочек мать отправила переодеться, привести себя в порядок.

– Потом приходите накрывать на стол, Фатыха-ханум не любит, когда бездельницы путаются у неё под ногами. Ты, Загида, надень самое красивое платье, не забудь отутюжить воротник. Скоро я тоже присоединюсь к вам.

«Какое же платье надеть, – думала Загида, – ведь новые пока не готовы?» Свои платья у неё не очень-то красивы. Она пошла к себе, умылась, причесалась и стала прикидывать платья.

Пришла Хадича-ханум, оглядела девочек и осталась довольна. Подошла к Загиде.

– Нет ли у тебя другого лёгкого платья? Жаль, что раньше не знали о приезде гостей, а то купили бы готовое. Пойдём со мной, – сказала она и повела девушку к себе в спальню. Открыла гардероб.

– Можешь выбрать любое платье, – сказала она, – только, боюсь, по размеру не подойдут. Впрочем, постой-ка, есть у меня кое-что! Платье, в котором я пришла снохой. – И она вытащила платье кирпичного цвета в цветочек. – Может, это будет впору? Я тогда совсем худенькой была. Если окажется по тебе, погладишь и наденешь.

Загида примерила платье.

– Как на тебя сшито, – одобрила Хадича-ханум. – Твои наряды для такого случая не годятся. Завтра же поедем к портному на примерку, одно нужно будет забрать. А теперь надень туфли, чулки, украшения. Женщины любят сплетничать, постарайся понравиться им.

Загида чуть уменьшила вырез, укоротила рукава, погладила воротник. Получился вполне приличный наряд. Хадича-ханум тоже привела себя в порядок, сменила платье, причесалась.

– Иди сюда, Загида, – сказала она. – Прекрасно получилось, носи на радость. Пусть оно твоим будет. Правда, к волосам подходит не совсем. Ну, ничего, придумаем что-нибудь.

– Всё верно, – сказала Загида, – только фасон не нравится мне.

Хадича-ханум кивнула на флакон духов:

– Побрызгай на себя, только не очень увлекайся.

– Мама, побрызгай на нас тоже, – попросили Сююм с Гульчачак.

– Вам ещё рано. Вот закончите лицей, как ваша сестра, подарю каждой по флакону, – пообещала мать.

Загида погляделась в зеркало и не узнала себя: платье в цветочек, сверкающие бриллианты в ушах, на руке золотые часики с цепочкой и кольцо – нет, это не она, а совсем другая девушка.

– Среди гостей будет жена доктора. У неё много детей. Как любая другая женщина, она любит пороть всякую чушь. Вполне возможно, станет расспрашивать тебя о матери: что, мол, с нею и прочее, чтобы было о чём после судачить, – наставляла Хадича-ханум. – Так что будь осторожна. А жена учителя – женщина простая, много лет промаялась в провинции, постоянно злится и обижается на мужа. Верит, что сын её станет выдающейся личностью… А молодёжь, вроде тебя, учится. Однако эти ребята не забывают прежнего отечества. Обрати внимание, как мужчины общаются между собой, о чём говорят, и тебе всё будет ясно. Они уже тридцать лет живут здесь, но всё ещё чувствуют себя посторонними. Страна эта для них – лишь временное пристанище, вроде гостиницы. Все они – друзья юности твоего отца, очень уважают друг друга. Вполне возможно, что знают твою мать. Будь предупредительной с ними.