Чтение онлайн

Наташ, а ты помнишь наши первые дни здесь?

... Так, начинается. Надо сразу дать отпор...

– Помню, - сказала она тоном человека, которого спросили, помнит ли он вчерашний ужин. Алек понял и уже агрессивно сказал:

– Конечно, ты меня никогда не любила! И никого не любила и не полюбишь. Замуж выйдешь, но я этому человеку не завидую.
– И он то ли заплакал, то ли дым от сигареты попал ему в глаза - отвернулся. Наташе стало жаль его. Ведь она не была хорошей женой, что и говорить. И, конечно, счастья

она никому не доставит.

– Алек, - сказала она как можно мягче, как в их былые времена. Прости меня. Но я в сотый раз повторяю - я такая. Что мне с собой делать? А к тебе я относилась очень хорошо, насколько могла любила. Я не вышла замуж, не завела любовни-ка, я - одна... Потому что не хочу никому доставлять горести. Прости меня... А Инка твоя замечательная!

Она тебе правда нравится?
– робко спросил он.

Конечно, правда!
– честно сказала Наташа.
– И тебе с ней хорошо, я же вижу!

Да, - голос Алека подобрел, - только Лизка очень неоднозначный ребенок! С ней трудно. Цыганское отродье. И мама моя её не любит. И Инке тяжело с ней.

Помолчал и спросил вдруг:

А ты не хочешь вспомнить наше прошлое? Как прощание, что ли...

...К этому, блин, и шло.

– Не надо Алек - попросила она, - ничего хорошего не будет. Ни тебе это не надо, ни мне, как понимаешь. Иди к Инке своей, а то она подумает Бог знает что, а на самом деле... Она хорошая женщина и очаровательная. Ты правильно все сделал.

Алек как-то надрывно вздохнул, Ладно, Наталь, я пошел. Прости. Просто какая-то лирика накатила...

И ушел.

* * *

Раненько утречком, ещё никто не встал, она быстро хлебнула чаю, съела кусок пирога, схватила пару яблок, которые лежали рассыпанные на полу, в зале, и умчалась домой, в Москву, в общем-то не радуясь этому. На даче ей было лучше, но без Алека и его семейства. И, пожалуй, без Алисы.

Подкатила к дому, - он ей не приглянулся, - серый, кругом се - ро... Деревьев нет. Хоть беги назад. Нет, надо заняться обменом. И Марина, чтобы нюхом не знала, где она. А то и ключ отдала! все-таки с головкой у неё плохо. Или у Маринки какой-то гипноз существует.

Она вошла в квартиру. Стоял затхлый, нежилой дух, раскрыла окно, постояла - дышать нечем, рядом Ленинградка грохочет машинами. Разделась, приняла душ, надела маленький халатик в цветочек и решила вымыть квартиру. Бутоньерка стояла свежая. "Это хорошо", - подумала она, и стала набирать в таз воды.

Раздался звонок в дверь. Она заметалась, вылила из таза воду, побежала переодеваться - зачем? А в дверь настойчиво звонили. Черт с ним, халатом, он вполне приличный, коротенький только. Тихонько подошла к двери и заглянула в глазок.

Там стоял Он. А она это знала, потому так рано и уехала с дачи.

Наташа открыла дверь и сказала.

– Проходите, только извините меня за вид... Я решила заняться уборкой.

– Значит,

я вам помешал, - утвердительно сказал он, и она вдруг испугалась, что он уйдет и быстро ответила: Нет, нет, я вообще-то не очень хочу этим заниматься. А вы - для моей лени - повод, - и она улыбнулась, отодвигаясь от двери и пропуская его в квартиру.

Он вошел резко скинул плащ, как всегда. У неё опять закатилось сердце, - да что же с ним делается! Так на неё действовали эти приходы.

Он сидел у стола и барабанил по нему пальцами, будто что-то обдумывая.

"Надо снять эту напряженку", - подумала Наташа и предложила: кофе?

– Выпить, - откликнулся он.

Он налил себе и ей. И сказал: За вас.

Сегодня он был спокоен и будто даже равнодушен к ней.

– Наталья Александровна, - произнес он вдруг довольно торжественно, я обязан был к вам прийти. Объясниться с вами...
– Тень пробежала по его лицу.

Она как-то испугалась, неведомо чего.

– Я вас внимательно слушаю...
– голос её предательски дрогнул.

Он посмотрел на нее, это был молниеносный взгляд.

Что он выражал?

– Понимаете, когда я брался за ваше дело, то вы мне, по описаниям, казались совсем другой, - заграничной дамочкой, которая обобрала там все магазины, и больше её ничего не интересует. Холодная, циничная, никого не любившая и не любящая...

Она перебила его: Так меня ваш шеф охарактеризовал? Странно! Мне показалось, что он отнесся ко мне с симпатией.

Валентин выпил еще, усмехнулся:

– Вы слишком доверчивы, Наталья Александровна. Вы все воспринимаете так, как видите, а люди - ох, уж эти люди...
– сказал он не только как взрослый, но прямо-таки пожилой человек. А вы - ребенок, которого некому защитить и которого могут обманывать и обманывать каждый день и час...

Она опустила голову, потому что предательские слезы появились в глазах: Что вы и делали?

– Вы плачете?
– спросил он и рукой приподнял ей подбородок и слезы хлынули у неё из глаз, как она их не удерживала: все обиды здесь скопились, все обманы и вся её поломанная, такая с виду удачливая жизнь. Давно она так вот, как в детстве, не плакала, как перед этим молоденьким ментком, который появился совсем недавно, а столько смуты внес в её сердце.

И вдруг он стал тихо и быстро осушать губами её слезы. Это привело её в шоковое состояние, и она даже захотела закричать, но в голове пронеслось - будь, что будет... Ну, уйдет он потом навсегда, ну, останется на время, она же хочет попробовать, может, в последний раз, узнать, что такое - эта любовь физическая...

Он целовал её все дольше, горячее, сердце у неё опять упало, и она плохо соображала, что происходит.

Потом он нес её куда-то, глаза у неё были закрыты и она не видела, но поняла, что в спальню. Но при этом ни слова не говорил ей...