Девочка-яд
Шрифт:
– Ну и какие планы на жизнь, сын? – все-таки спросил мой старик, когда я уже принялся обуваться в прихожей.
– Ну, я взял билеты в Китай с пятое по восьмое марта, – накинул на плечи куртку, окинул родителей взглядом, выдал на прощание, – спасибо за булочки, теть Свет, – и вышел за дверь.
По дороги в Москву дважды останавливался и выходил из тачки, оголтело хапая воздух снова и снова. Но не помогало. Я задыхался, захлебывался в своем отчаянии и в который раз боялся, что она не остынет за то время, что мы не вместе. Но стоило мне только подумать,
А еще, пока ехал, принял сначала звонок от Ветрова, с предложением затусить сегодня вечером.
Послал его в долгое пешее.
Потом нечто подобное провернул и с Гордеевым.
А на закуску и Громова пришлось отправить заниматься своими делами, а не корчить из себя долбанного доморощенного психоаналитика. Я, видите ли, в последнее время какой-то не такой. Да я давно уже сдох и разложился на атомы. И даже гребаный некромант мне помочь не в силах, только Она – девочка, которая даже слушать меня не желает.
Но, кажется, я добился только обратного эффекта. Все трое заявились ко мне уже спустя час. Стоят у камеры домофона как три тополя на Плющихе и демонстрируют мне внушительный пузырь односолодового. Пустил. Ну а что еще мне было делать?
На удивление никто меня пытать не стал. Но в определённой кондиции я и сам понял, что меня душит и выкручивает суставы все то болото, в которое я угодил по собственной же милости. И вот мы сидим на моей огромной лоджии, за панорамным остеклением которой разноцветными огнями кипит бесконечная ночная Москва. Парни о чем-то тихо переговариваются, обсуждают насущные проблемы и радости, а я вдруг нарушаю свое молчание и произношу невпопад:
– Я девушку просрал, – и тут же на меня в удивлении уставилось три пары глаз.
– Э-м, какую такую девушку? – осторожно спрашивает Громов.
– Любимую, – прикрываю я глаза и наконец-то подвожу закономерную черту под всем тем бесконечным спектром чувств, что я испытываю по отношению к своей Ярославе.
– Чувак, ты пьяный или обжабанный? – спрашивает Ветров, но Гордеев тут же на него шикает.
– Да заткнись ты!
– Ян, ты когда так вляпаться-то успел? – вновь осторожно спрашивает расписной.
– Да давно, пацаны. Правда дошло до меня не сразу, – и устало растер пальцами глаза.
– И кто она? – спросил Ветров.
– Сестра моя сводная, – поднял голову и уставился в ошалевшие от этой новости лица.
– Так погоди, – поднял руки вверх Стас, – если это твоя сестра, с которой, как нам известно, ты был на Бали, то какого хера ты по приезду в клубе исполнял?
Усмехнулся, покачал головой, взлохматил волосы и все-таки ответил:
– Ну так говорю же, дошло до меня не сразу.
– И как просрал-то? Эпично или еще что-то можно спасти? – хмурил брови Демид.
– Я ей погнал, что приболел, а сам поперся с вами в клуб. Ну, вот этот момент, где у меня на коленях сидит левая телка, а я ее тщательно ощупываю во всех стратегически важных местах Ярослава и увидела.
– Значит эпично, – сделал закономерный вывод Гордеев.
– Капец, ты олень, – покачал головой Громов.
А Ветров только недоверчиво смотрел на меня, а потом замахнул все, что было в его стакане и подытожил:
– Все, потеряли пацана.
Глава 71
POV Ян
День сменялся новым днем со скрипом и даже какой-то болезненной медлительностью. Учеба, офис отца, тренировка и страх перед тем, чтобы зайти в свою собственную квартиру и окунуться в муторное, пропитанное серой печалью одиночество. До тошноты все обрыдло без нее.
Несколько раз думал приехать к отцу на Рублевку, но в последний момент отказывался от этой затеи. Мне и так уже были поперек горла сочувствующие взгляды парней, а уж если папа на пару со Светланой начнут смотреть на меня как на побитую жизнью собаку, то у меня вообще крыша набекрень съедет.
Поэтому я сосредоточился на том, чтобы перед вторым перелетом в Чунцин хоть как-то попытаться объясниться и желательно сделать это максимально доходчиво. У меня был ее номер и всего одна попытка написать, перед тем как она ожидаемо отправит меня в пожизненный бан. Поэтому я, как пресловутый Гоголь, писал ей одно единственное письмо, а потом, будучи недовольным его содержанием, сжигал его в огне небытия.
«Яся, прости меня. Я – мудло. Но я клянусь тебе, что у меня не было никого еще с декабря, с того самого нашего поцелуя в бане. Только ты! Прошу, поверь мне. Я накосячил, но позволь мне все тебе объяснить и исправить».
Долго полировал на десятки раз переписанные строчки, а потом все-таки нажал «отправить». Затем встал и прошел в прихожую. Проверил ручную кладь, документы и в последний раз прошелся взглядом по продолговатой коробочке с подарком для нее. Затем кивнул сам себе и спустился к уже ожидающему меня такси.
И снова была дорога в аэропорт, и опять изматывающий восьмичасовой перелет в Чунцин, такси в отель и регистрация заезда. У меня было четыре дня, чтобы встретиться с ней, но я, как и в первый свой приезд в Китай остался ни с чем.
Как оказалось, на субботу и воскресенье Ярослава вообще уехала из Чунциня, а куда неизвестно, наверное, опять любоваться на своих панд в Чэнду. Думаю, что специально. Скорее всего, Светлана как-то намекнула ей, что я опять приеду к ней – и вот итог.
В понедельник приходил в общежитие три раза, чем, как мне показалось, вывел женщину-охранника из себя. Утром не успел, Яся уже ушла на занятия, в обед получил точно такой же ответ, а вечером она попросту отказалась выходить ко мне. Передал цветы и вышел из здания. Сел на лавку у общежития и достал телефон. Открыл единственное отправленное ей на китайский номер сообщение и долго полировал взглядом две зеленые галочки.