Девочка Севера
Шрифт:
Вот прям в точку. Только это не самое подходящее время, чтобы по моим триггерам наждаком елозить.
– Идите за машиной. – Кивает она в сторону.
– Дождётесь?
Снова кивает.
Быстрым шагом иду к тачке, сажусь, а когда выворачиваю на встречку, успеваю заметить только мелькающий силуэт и развивающиеся, как языки пламени, рыжие волосы.
Убегает сумасшедшая ведьма так, что пятки сверкают, и стоило бы облегчённо выдохнуть, но отчего-то мне тревожно внутри.
Догонять – хуже только сделаю.
Вытаскиваю из кармана пятирублёвую монету, подкидываю.
Орёл – догоняю, решка – домой.
И мне почему-то хочется, чтобы выпал орёл.
Монета крутится, отражая рёбрами свет фонарей.
С хлопком ловлю на ладони, переворачиваю.
Решка.
Ладно, понял. Не тупой.
Жму по газам. Ещё пару кругов по городу и спать.
Вселенная, дай же мне какой-нибудь знак…
Глава 2
Лета.
В привокзальной забегаловке сажусь за столик, скрытый от глаз посторонних. Подальше от света ламп и случайных взглядов. Хотя в такое позднее время здесь и так никого – только я и молодая девушка за кассой.
А ещё здесь нет камер. Я это знаю, потому что не первый раз сюда заглядываю. Поэтому мне безопасно.
Беру горячий пирожок с капустой, чай. Уплетаю свой незатейливый ужин.
Я пропустила все электрички. Время – три, и до ближайшей ждать целых два с половиной часа.
А баба Тася, старая моя кикимора, тем временем уже наверняка кипятит воду, чтобы сварить меня и сожрать прямо с потрохами, поэтому надо скорей домой возвращаться. Хотя «домой» – это очень громко сказано.
Нет у меня больше ни дома, ни семьи. И это больно, когда ты вдруг оказываешься один одинёшенек против целого мира.
Разделавшись с пирожком, снимаю куртку. Сворачиваю в несколько раз, укладываюсь на неё головой.
Я просто полежу. Устала.
С мостом хорошая была идея. На мгновение я почувствовала эту самую жизнь: шум крови в ушах, биение сердца, щекочущее в солнечном сплетении тепло. И что в теле моём ещё есть душа, а не один лишь страх. Тот, что сжимает острыми когтями горло и мешает дышать. Тот, что приходит во снах в образе хорошо знакомом и когда-то даже…любимом. А теперь до дрожи ненавистном.
Надо будет попробовать снова, да.
Сегодняшняя моя вылазка в город оказалась совершенно бессмысленной тратой времени. Всё из-за этого придурошного, который решил на мне попрактиковаться в рыцарстве.
Разве я была похожа на даму в беде?
Девушка, застывшая над пропастью – это ситуация, требующая вмешательства посторонних? А если бы на моём месте был кто-то, кому действительно нужна помощь, хотела бы я, чтобы этот человек поступил так, как поступил?
Да, наверное… – С раскаянием прикусываю губу клыком.
Но я-то не собиралась прыгать.
Однако откуда же ему было это знать? Нормальные люди обычно выбирают более социально-одобряемые способы проведения досуга.
Зря я с ним так… Он показался мне хорошим.
Хотя у плохих людей нет ярлыка на лбу. Максим тоже…казался хорошим.
«Когда кажется – креститься надо», – сказала бы баба Тася.
Незаметно для себя засыпаю.
Просыпаюсь от того, что толкают меня в плечо осторожно. Шепчут что-то. И мне кажется, это мама.
Улыбаюсь.
– Девушка, вы поезд свой не проспите?
– А?
– Поезд…
Реальность даёт оплеуху.
Резко сажусь. Тело затекло, ноет каждая мышца.
– Сколько времени? Электричка на Мирную уже ушла?
– Час назад как. Через двадцать минут следующая. – Тётечка смотрит на меня со смесью жалости и беспокойства.
Что, так плохо выгляжу?
Да мне самой от себя тошно. Стыдно. За то, до какой жизни докатилась. Сплю в забегаловках, как бродяжка. Шарахаюсь по ночам, словно подросток, ищущий приключений на задницу. Но ведь так оно и есть. Это факты, и все они про меня.
Чертовски сложно принять их, после той жизни, к которой я привыкла.
Летиция Стоцкая-Дюпре, дочь уважаемого банкира, жена не менее уважаемого золотого магната, ест в привокзальных кафешках пирожки с капустой и спит на лавке.
Просто блеск!
– Извините. Я ухожу уже. – Надеваю куртку. – Можно мне кофе?
– Касса закрыта. Пересмена у нас.
– А. Извините…
Тётечка поджимает губы. Цокает, качает головой. Убегает.
Пятернёй расчёсываю спутанные волосы. Луплю ладонями по щекам, чтобы проснуться.
Нормально, Лета, всё будет нормально. Где наша не пропадала?
Иду на выход.
– Голубушка, погоди. – Тётечка догоняет. Несёт пластиковый стаканчик, над которым поднимается пар. – Не капучино, конечно. Растворимый. Пьёшь такое?
– Спасибо вам. – Забираю стаканчик. Он согревает озябшие ладони. – Давайте, я заплачу.
– Не дури. Беги, на электричку, девочка, не опаздывай.
– Возьмите хотя бы вот… – Из заднего кармана джинс достаю скомканную пятидесятирублевую купюру.
Растворимый кофе не стоит и десятки. Но человеческое тепло гораздо дороже. И я по привычке пытаюсь обменять его на деньги.
– Да убери ты. – Отталкивает мою руку и шикает: – Убери! Купишь себе мороженое.
Она такая… Тёплая. Участливая. Пахнет едой, печёным хлебом. И мне хочется кинуться к ней на широкую грудь и зарыдать, сетуя на жизнь. Но я сдерживаюсь.
Убираю деньги в карман и выхожу на улицу.
Холодно! Октябрь в этом году выдался мрачный и промозглый. То снег пробрасывает, то ледяной дождь.