Чтение онлайн

Разбегаемся!

— Ну, счастливо тебе,

Жорка, не грусти! Прости, что улетаю раньше срока… Мы обязательно скоро

встретимся! Хорошо? — тихо проговорила Пашка, отступая от меня.

— Да, Паш, обязательно!

Я сразу же позвоню тебе. Счастливой тебе дороги!

— Угу! — махнула головой

девчонка и, моргнув глазами, повернулась и легко побежала к самолету.

Я стоял и глядел ей

вслед. Моя сказочная фея в сером помятом немодном платье удалялась от меня, паря

над изумрудным ковром лесного аэродрома. Ее движения были воздушны, изящны, грациозны… Разлетающиеся в стороны носочки, смешно колыхающиеся

косички… Да, это была моя Пашка, девочка Прасковья… Пилоты запустили

двигатель. Подбежав к трапу, Пашка о чем-то быстро переговорила с дядькой Петро

и, обняв его за шею, быстро чмокнула в густую бороду, а затем легко впорхнула в

салон самолета. Второй пилот стоял рядом и помог ей подняться. Потом запрыгнул

следом и хотел уже убрать трап, как вдруг Пашка остановила его и стала о чем-то

упрашивать.

Дядька Петро пошел в

сторону, подальше от самолета, держа в одной руке панаму, а другой важно

расправляя свои усы. Кажется, он улыбался. Второй пилот развел руками, и

девчонка вновь выбралась из самолета. Потом помахала мне рукой, подзывая к

себе. Жаль, что тетя Клава находилась совсем в другом месте, и я никак не мог

полететь вместе с Пашкой. Тогда зачем же она звала меня? Но я все равно кинулся

к ней изо всех сил.

Подбегая, я едва

затормозил, чтобы не влететь в салон «кукурузника» вместе с девчонкой. Пашка

же, воспользовавшись этим моим замешательством, быстро обняла меня и трижды

по-христиански расцеловала, а затем снова нырнула в самолет. Пилот, посмеиваясь, одним рывком затащил следом за ней и трап. Дверца закрылась, и

самолет начал выруливать на взлетную полосу. Я немного отбежал и посмотрел на

кабину. Летчик Андрей улыбался, глядя на меня. Потом кивнул в сторону салона и

показал мне большой палец правой руки. Я, соглашаясь, махнул ему головой и

помахал руками. «Кукурузник» заревел мотором и, быстренько разбежавшись, резво

взмыл в безоблачную вышину. Я стоял и махал ему вслед. Поднятый машиной ветер

не смог остудить нежного жара поцелуев на моих щеках. Я счастливо улыбался и

все махал и махал до тех пор, пока самолет не превратился в маленькую птичку, а

потом и вовсе затерялся где-то возле изумрудного горизонта.

— Будь всегда счастлива,

Прасковья! — крикнул я и только после этого опустил свои руки.

Когда вновь стало тихо,

я внезапно почувствовал, что с этим неожиданным рейсом улетела добрая половина

меня самого… Ощутив такую ничем не восполнимую легкость внутри себя, я снова

загрустил.

И все происходящее стало опять каким-то серым и безразличным. Я все

стоял и глядел на горизонт. И не знаю, сколько бы еще так простоял, если бы на

плечо мне не легла чья-то тяжелая ладонь.

— Ну шо дывыся, хлопэц,

улетела наша гарная дывчина? — сказал дядька Петро, обнимая меня. — Эх, таку

нельзя не любити… Ну шо, Жора, пидем наливо до дому… тэбэ трошки соснуть

трэба… Эх, нэ будэм горэвати, будэм отдыхати! Усе ладно будэ!

Я тоже обнял геолога, и

мы не спеша направились к базе. И я вновь стал ощущать себя счастливым

человеком, и радость опять наполняла мою душу. Нежное марево разливалось по

округе, но мне казалось, что это разливается свет, который всегда излучала

Пашка. Чистый свет добра и любви, свет веры и надежды, свет, без которого не

может жить Настоящий Человек! Я шел, улыбаясь, так как слушал шутки дядьки

Петро, и мне нестерпимо хотелось всех любить, творить только добро, надеяться

на лучшее и благодарить Господа Бога за все, что по Его воле произошло со мной

в эти летние дни… Я шел и тихонько молился…

ЭПИЛОГ

Вот так, ребята, и

закончилась эта удивительнейшая история, о которой я и хотел вам рассказать.

Хотите знать, что же было дальше? Что ж, скажу немножко. В Египет мы, конечно

же, так и не попали. По возвращении домой я действительно приболел, а родители, увидев, как я «сильно исхудал», принялись меня усиленно откармливать. Так почти

весь август и прошел. Но знаете, я вовсе нисколько не расстроился из-за этого.

В последнее время мне все больше хочется поехать не в знойную Гизу, а в

лесоболотную Мещеру, где среди изумрудных деревьев, лазурных туманов, серебряных озер, черничных полян, ореховых зарослей, самоцветных рос, невесомых

паутин живет моя прекрасная Нефертити, моя добрая, скромная и славная Пятница, сказочная, благочестивая фея Прасковья. Я так сильно соскучился по ней, хоть мы

и часто переговариваемся по телефону, рассказывая о своих делах, о школьных

успехах, вспоминаем прошедшее лето…

У меня на столике возле

кровати теперь постоянно стоит следующая композиция: вазочка с цветами, а возле

нее иконки Георгия и Параскевы и рядом серебряное блюдо, в котором лежат

платочек (с буковкой «П» в уголке), просфора (из лесного монастыря), маленький

сухой боровичок (который я отделил от даров тети Клавы), крымская шумящая

ракушка (Лехин подарок), зеркальце, перочинный ножичек, а также сухая еловая

шишка и кусочек гранита (невесть как оказавшиеся в моих бриджах). Но самое