Чтение онлайн

— Здравствуй, Катя, — негромко и почти обыденно сказал он.

После чего склонил голову, одновременно приподнимая её подбородок двумя пальцами и накрывая её губы своими губами.

Если бы Катю ошпарили кипятком, она бы испытала меньше эмоций.

Поцелуй?

Обжигающие и вроде как сухие, но такие чувственные губы касались её. Не просто касались, а захватывали, пробуя и встречая.

Катя впала в ступор. Самый настоящий. Она ожидала

чего угодно, даже того, что её сразу проводят в спальню, где товарищ генерал уже голый и в полной боевой готовности ожидает её.

А тут… поцелуй.

Словно любовник, что долго не видел. соскучился, не удержался и сразу заключил в объятия.

Властную руку, что легла на затылок, она заметила позже. Слишком ошарашена была.

Само присутствие Коваля рядом дезориентировало. За эти дни она успела позабыть, какой он огромный. Плечи, рост, сама комплекция. Ей бы немного прийти в себя… Надо было по дороге собираться с духом, а не сейчас, когда тебя прижимают не к мужскому телу — к скале. Ни единой мягкой мышцы, все подобны камню, монолиту, который сдвинуть просто нереально.

Да и захват её головы не позволял никуда деться. Катя не думала о сопротивлении, но всё же предпочла хотя бы намёк на то, что ей будет предоставлена свобода действий. Нет, некоторые предпочитают сразу обездвиживать.

Катя не отвечала на поцелуй. А смысл? Ковалю это надо? Она сильно сомневалась. Если бы ему от неё нужна была хотя бы какая-то эмоция, желание, чувство, если бы он ставил цель покорить, завоевать её, пробудить в ней чувственность, вел бы себя иначе. Генерал — взрослый мужчина, она по сравнению с ним соплюшка. Во всех, причем, планах.

Абсурдность мысли, которая сейчас пронеслась у Кати в голове, едва не заставила девушку рассмеяться. Хорошо, что губы заняты. Она серьезно подумала, что Руслану Анатольевичу важны её эмоции?

Какой была наивной дурой, такой и остается.

Его язык ворвался внутрь её рта. Властно и по-собственнически. Катя даже охнула.

На долю секунды потеряла контроль над телом, подняла руки и уперла их в мужскую грудь. Правда, вовремя пришла в себя и удержалась от того, чтобы не попытаться оттолкнуть. Злить хищника, в чьем логове она находилось, пагубная затея.

Она позволяла делать со своим ртом, губами, что Ковалю заблагорассудится.

Стояла и ждала, когда он прекратит терзать её.

Когда же он оторвался и посмотрел на неё, Катя сразу же пожалела о подобной мысли. Лучше бы целовал.

Она запомнила Коваля, как человека безэмоционального. Да, откровенно говоря, ей больше в память врезалась его давящая аура и нереально крупное по сравнению с ней тело. Руки, что сожмут посильнее, и кости затрещат. А лицо… она старалась на него не смотреть.

Сейчас из-за фиксации затылка никуда нельзя было деться.

Пришлось посмотреть.

Даже Катя со своей неопытностью смогла прочитать на его лице страсть. Коваль возбудился.

А вот то, что она увидела в его серых стальных глазах, испугало её до чертиков. Похоть. Древнюю и примитивную, замешанную на тщательно подавляемом гневе. Или разочаровании? Катя не понимала, разбираться не хотела.

— Здравствуйте, — выдохнула она, надеясь как-то отвлечь мужчину от себя.

Чтобы не смотрел на неё так, словно готов растерзать голыми руками.

Или подхватить под ягодицы и сразу же насадить на себя. Ворваться не только ей в рот, но и в лоно.

— Тебе можно ко мне и на ты.

Каждое его слово произнесено довольно ровным голосом, что говорило о титаническом контроле мужчины, оседало на её плечах камнями.

— Хорошо.

А что ей оставалось сказать в ответ? Ох, нет, товарищ генерал, как я могу… Бред.

Он не спешил отпускать её затылок. Она даже почувствовала, как он в едва заметном ласкательном движении перебирает пальцами ее волосы. Или показалось?

— Отомри, Катя, есть тебя никто не собирается. Стоишь, хлопаешь ресничками, а у самой поджилки трясутся.

Будут тут трястись…

Она ничего не успела ответить, а он продолжил:

— Кстати, про еду. Пошли-ка на кухню. Знаю, час поздний, но я голодный. Думаю, ты тоже не откажешься от домашней еды.

Его рука, не разрывая контакта, спустилась от затылка ниже. к шее, к лопаткам, скользнула по позвоночнику. Точно он проверял её везде. Как слепой человек.

Тактильно.

Кате же отчаянно хотелось, чтобы он сделал хотя бы шаг назад, перестал давить на неё своей мощью. Дал вздохнуть.

Наконец, его рука добралась до её руки, и он… взял её за ладонь. Крепко взял, не вырвешься, и при этом максимально осторожно, чтобы не причинить ей боли, не говоря уже о физическом вреде.

Катя окончательно перестала что-либо понимать.

Разве мужчины в возрасте, а для Кати Коваль именно подходил под это определение, гуляют с девушками, взяв её за руку? Пусть и по своему дому.

— Я немного растеряна, поэтому скованна, — ей надо было ответить. Она сказала первое, что пришло на ум и хотя бы немного соответствовало её состоянию.

— Я заметил. Поэтому и говорю: отомри.

Он повел её куда-то вглубь дома. Катя даже не рассматривала помещение.

Высокие потолки, такие же высокие окна с декоративными раскладками, тяжелые шторы темно-серого цвета. Вот единственное, что у неё осталось в памяти про большой холл.

— Как твоё самочувствие?

Его вопросы настораживали. Катя вроде бы и понимала, что он знает о её заболевании, сам врача и вызвал, да и лекарства наверняка он оплатил, а внутри скребануло, сильно. Она эти дни почти поверила, что больше никогда с ним не встретится, что их дороги, единожды пересекшись, разошлись навсегда. И к лучшему. Слишком сильные последствия оставлял в её жизни после себя подследственный генерал.