Девичьи грезы
Шрифт:
— Я тебе совсем не нужна!
— Нет, Нони, милая, это не так. Но иногда человеку надо побыть наедине с самим собой и подумать. Ты должна это понять, ведь, когда ты только приехала на каникулы, ты тоже никого не хотела видеть.
— Тогда все было иначе — я никому не была нужна, вот и все. Я скоро снова отправлюсь в школу, так что я думаю, сегодня нам надо погулять вместе, — канючила Нони, и Харриет начала злиться. — Того и гляди, заблудишься, как тогда, — искала все новые причины Нони.
— Не потеряюсь. Я возьму с собой Курта и обещаю, что вернусь к чаю.
— Ты же не сбежишь, правда? Папе не очень-то
— Нони, ради бога! Если будешь продолжать в том же духе, то мне наверняка захочется это сделать! — воскликнула она, вставая из-за стола и воздавая хвалу небесам за то, что обед наконец-то завершился.
— Прямо сегодня?
— Да, прямо сегодня! А теперь иди и займись чем-нибудь! — строго сказала Харриет и отправилась наверх за пальто и сапогами.
Однако когда она уже была готова выйти, то не смогла отыскать Курта. Она позвала, но собака не откликнулась, и Харриет пошла одна. Она решила, что, поскольку Курт, несомненно, обладал даром предвидения, он почувствовал приближение хозяина и остался дожидаться его.
На улице потеплело, снег и лед стали подтаивать. Харриет шла и размышляла над тем, как давно она лежала здесь, в этих болотах, прислушиваясь к совсем другим звукам — шепоту вереска в ночи, такому непривычному и нагнавшему на нее страху. Как-то совершенно неожиданно начало смеркаться, солнце клонилось к горизонту, и оказалось, что Харриет забрела довольно далеко от замка. Вполне возможно, что Дафф уже вернулся, и желание увидеть его охватило ее с той же силой, с какой раньше она стремилась отсрочить их встречу. Нерешительность погнала ее прочь из дому, и Харриет сказала Нони первое, что пришло на ум, чтобы отвязаться от нее, но ведь это был канун Нового года, время давать обещания и начинать все сначала, а также время для новых надежд. Дафф пообещал вернуться именно в этот день, потому что она попросила его об этом, и, какие бы новости он ни привез из Дублина, ей хотелось поскорее узнать их.
Харриет где-то обронила перчатку, одну из той вязаной красной пары, которую она приобрела на распродаже в рыночный день, но она не стала терять времени на поиски. Самый короткий путь шел у подножия холмов, которые, если держаться к ним поближе, могли еще и защитить от поднявшегося резкого ветра.
Путь по камням и сланцу, годами осыпавшимся с гор, был нелегким, сапоги скользили, но снежных заносов не было, и Харриет точно знала, что болото не подходит близко к горам. Вскоре ей стало понятно, что проселочная дорога находится гораздо дальше, чем она предполагала, девушка снова споткнулась и чуть было не упала, когда услышала голос ниоткуда:
— Нора? Какого черта ты приперлась сюда днем? Хочешь сдать меня, сучка? — Прямо из горы высунулась рука, схватила Харриет за шиворот и затащила внутрь.
Харриет лежала на земле в темной сырой пещере, а над ней стоял, дико сверкая глазами, небритый мужчина.
— Тебя Нора прислала? — осведомился он, резким движением поднимая ее на ноги.
— Никто меня не присылал, — пролепетала Харриет, когда снова обрела дар речи. — Я просто гуляла и теперь опаздываю к чаю. — Она сказала то, что было у нее на уме, но ответ, видимо, смутил его.
— Тогда кто ты такая?
— Стража? — На мгновение девушка не могла думать ни о чем, кроме марширующих в ряд батальонов, потом ее осенило: — А! Так ты тот самый, кто удрал на Рождество?
— Это я, и если ты думаешь сбежать предупредить легавых, то и не надейся! — предупредил мужчина. Харриет с сомнением посмотрела на этого человека, припоминая, что говорил Кассиди о его леденящем кровь преступлении. Но перед ней стоял жалкий доходяга с испуганными глазами и ужасным кашлем.
— Со мной никого нет. Я миссис Лоннеган из замка Клуни, и я просто гуляла, я уже это говорила.
— Из замка, да неужто? Что-то ты больно спокойна, мэм. Не боишься?
— Нет. — Харриет не меньше него поразилась этому факту. Но кого, — подумала она, — может испугать это несчастное трясущееся создание? И что бы он там ни совершил, видно было, что он сам дрожал от страха перед ней.
Разговор иссяк. Он сказал Харриет, что та должна остаться с ним до темноты, пока не придет его девушка и не выведет его отсюда, как обещала, однако было очевидно, что он не был уверен в том, что это случится. Нора, говорил он, вряд ли выдаст его, даже за обещанную награду. Она все устроила и обо всем позаботилась: деньги, машина — все будет сегодня вечером, но на баб никогда нельзя полностью положиться. Беглец спросил, есть ли у Харриет с собой деньги, и, когда она ответила, что нет, он сорвал с нее ожерелье.
— Куплю на них мою свободу, если это не фуфло, конечно, — заявил он и замолк. Потом время от времени тишину нарушал только его ужасный кашель.
Харриет показалось, что она много часов сидела на холодном камне, прислушиваясь к его кашлю, и у нее было достаточно времени, чтобы поразмышлять над своей собственной глупостью. Следовало бы держаться подальше от долины Клуни, которая с самого начала не принесла ей ничего хорошего; Дафф определенно рассердится из-за того, что она снова испытывает его терпение; и похоже, Новый год ей придется встретить с беглым преступником в весьма неромантичной холодной пещере.
Позднее Харриет решила, что времени прошло меньше, чем она думала, потому что через небольшой пролом все еще было видно бледное небо и сумрачный дневной свет падал на пол пещеры. Совершенно неожиданно появилась какая-то тень, и Харриет подняла голову. У входа стоял Курт, силуэт его головы с торчащими ушами четко вырисовывался на фоне серого неба. Он стоял неподвижно, как статуя, вопросительно задрав морду, ни единый мускул не вздрогнул на его мощной груди и лапах.
— Курт? — позвала она. Его уши, как локаторы, повернулись на звук, и пес с грозным рычанием бросился в пещеру. Мужчина попытался подняться, изрыгая проклятия, но Курт бросился на него и повалил.
Потом все смешалось. Послышались крики и голоса, в пещеру ввалилось множество людей, отдающих приказы, беглеца вытащили из-под Курта и увели.
— Так ты все же приволокла за собой легавых, а сама все это время сидела тут и корчила из себя невинность! Врала мне, взяла грех на душу! — кричал беглец Харриет, пока его вытаскивали из пещеры. — Чай! На чай опаздываю — во придумала!
— Попридержи свой язык, Муллиган, это твоя девка навела нас, — ответил кто-то. — Никогда не верь бабе, если за твою голову дают хорошую сумму, мой милый мальчик!