Девчонки на луне
Шрифт:
– Я сказала ей, что иду с тобой. Вообще-то, я надеюсь, что мы и на Ребекку сможем сходить.
Арчер крутил между пальцами незажжённую сигарету.
– Всегда есть время передумать, – сказал он, улыбаясь.
Я покачала головой и посмотрела на дверь.
– Туда я просто обязана пойти.
Арчер кивнул.
– Уверена, что не хочешь сообщить Луне, куда мы идём на самом деле?
– Уверена, – сказала я, хоть это и было неправдой.
– Хорошо.
Он засунул сигарету обратно в пачку, и мы пошли к дверям. На входе стоял парень в чёрной футболке со списком. Рядом с ним скопилась небольшая очередь для людей с билетами.
– Фиби Феррис, –
– Арчер Хьюс.
– Порядок, – сказал он, снова чиркнув галочку. – Проходите.
Он не спросил у меня паспорт, что было хорошо, потому что в нём было написано, что мне семнадцать. Полагаю, это неважно, если ты есть в списке. У Арчера было поддельное водительское удостоверение, на случай, если понадобится.
– Можете подняться на балкон, – сказал тот же парень и вручил каждому из нас бэйдж с надписью «VIP».
Держа в руке, я смотрела на него.
– Он мне нужен? В смысле, чтобы попасть на балкон?
Парень моргнул.
– Вы и вниз можете пойти.
Я кивнула и посмотрела на Арчера. Я боялась, что этим разочарую его, но он улыбался.
– Мы потом можем пойти наверх. Если захочешь.
Уже тогда я знала, что не захочу. Я хотела смотреть концерт со всеми. Я не хотела, чтобы меня начинали расспрашивать на тему, кто я такая.
Я уже была в дверях, как остановилась и сделала шаг назад.
– А в списке есть Луна?
Я встала на цыпочки и пыталась аккуратно посмотреть сама. Даже не знаю, почему меня это интересовало.
Его глаза пробежались по списку.
– Луна? – переспросил он, не отрывая глаз от бумаги.
– Угу. Просто посмотрите. Луна Феррис.
– Да, вот, – он посмотрел, нет ли кого за мной или рядом на тротуаре. – Она с вами?
– Нет, она не придёт, – я опустилась на пятки, немного пружиня. – В смысле, не думаю, что она придёт. Но не вычёркивайте её.
Он посмотрел на меня так, будто я какая-то тронутая, словно готовясь к тому, что ему придётся заламывать мне руки. Потом он криво ухмыльнулся.
– Я никого не вычёркиваю из списка, – сказал он, поднимая руку открытой ладонью вверх. – Не переживайте, – и тогда я поняла, что он догадался, кто перед ним.
– Вы родственники Кирена?
Первой моей реакцией было соврать что-нибудь, но парень ведь уже знал мою фамилию. К тому же часть меня хотела заявить о том, что Кирен мой отец, пусть он сам никогда этого особо не хотел.
– Да, я его дочь.
– Он классный чувак, – сказал парень, кивая. – Но ты и так это, скорее всего, знаешь.
Я посмотрела на Арчера – он улыбнулся мне – и снова посмотрела на парня в дверях.
– Это точно. Спасибо.
Арчер взял меня за руку, переплетая наши пальцы, и мы вошли в дверь. Мы прошли через первый этаж до бара, а затем несколько лестничных маршей до самого зала. Было похоже на прохождение лабиринта. В зале было освещение как под водой, и я сразу почувствовала, как пробираюсь сквозь что-то. Здесь было полно народу, стоявшего кучками, разделенными небольшими пространствами между ними. Толпа гудела на низких тонах, как те, что издают линии электропередач, если стоять очень близко к ним. Я смотрела на лица людей, когда мы проходили из одного пространства в другое к сцене. Было много людей возраста родителей, но так же много было моих ровесников или Арчера. Он всё ещё держал меня за руку, поэтому, когда я останавливалась на полпути, он тоже останавливался. Я искала подходящее место в зале, но не прямо перед сценой. Арчер смотрел на меня
Но я не послала. Не хотела, чтобы выяснилось, что она так и не пришла. Я держала телефон перед лицом, глядя на свечение экрана как на ночник в этом большом затемнённом зале. Пусть я ненавидела себя за ложь, но я удалила то, что напечатала, и выключила телефон.
Глава 34
Я раньше никогда не видела отца на сцене. Не в жизни точно. Я находила его выступления на «YouTube», на сайте музыкальных каналов, и, конечно, смотрела все клипы «Shelter». Даже тот, на песню «Три дня дождя», с пустой скамейкой в пасмурный мартовский день, где, если присмотреться, можно увидеть, как мама дрожит несмотря на длинное чёрное пальто. За её спиной отец приставил ногу к своему усилителю, наполовину утонув в жемчужном песке. В этом году – вскоре, после выхода его альбома «Обещание» – он играл на шоу Джимми Феллона и даже несколько минут посидел в кресле рядом с ним. Они обсуждали любимые пиццерии Нью-Йорка, и оказалось, что их вкусы сошлись на одном и том же месте – пиццерии с дровяной печью, рядом с Бруклинским мостом. Позже я около часа читала отзывы о ней, прежде чем поняла, что ищу всего один – от Кирена.
Я даже помнила, как папа играл на гитаре на диване, когда навещал нас ещё детьми. Как он пел песни Битлз, а мы с Луной лежали, свернувшись калачиками, рядом с ним. Но я никогда не видела, чтобы отец выступал вживую на сцене для людей в зале.
Выйдя на сцену, отец прошёл к центральной стойке микрофона, стоявшей в освещённом кругу. С плеча свисала та самая гитара «Fender Jazzmaster», которую я видела в его студии. В ожидании, пока стихнут приветственные аплодисменты, с его лица не сходила искренняя улыбка. Слева от него уже стояла невероятной красоты бэк-вокалистка. Из-за подсветки её кожа казалась красноватой и золотистой, а вокруг головы, подобно ауре, светился круг из африканских волос. В глубине сцены за блестящей синей установкой также были видны ещё один гитарист и ударник. У басиста был тёмно-красный бас «Fender», и я подумала, что именно на него сейчас был устремлён взгляд Арчера.
Я стояла там и думала, скажет ли отец что-нибудь про меня? Произнесёт ли он моё имя?
– Здорово, Нью-Йорк, – сказал он, и по залу прокатилась волна восторженных возгласов. – Мы рады быть сегодня здесь, – улыбаясь, он оглянулся на ударника, поднявшего вверх палочки. – Нет лучшего места для меня, чем мой родной город, несмотря на то, что почти все мы приехали сюда из других мест, – он вышел вперёд и дотронулся до микрофона в стойке. – Я прибыл сюда из другого города, но это было так давно, что я даже не могу вспомнить, когда это было.
– Не так уж и давно! – выкрикнул кто-то из толпы.
Отец рассмеялся чистым резким смехом на гудящий зал.
– А по мне так давненько, – сказал он, растягивая последнее слово. – Но это неважно. Ведь самое главное, чтобы те, кого вы любите, оказывались там же, где и вы, верно?
Я обернулась посмотреть на людей слева от меня, но все они смотрели на сцену, на моего отца. Мне-то казалось, что я будто вся светилась, или какой-то знак над головой указывал на меня, но никто, кроме того парня на входе, не знал, что я его дочь. Даже не знаю, хотела ли я, чтобы кто-нибудь знал.