Чтение онлайн

Но потом она вспомнила коварную улыбку, которую Пэган послал ей за ужином, полную продуманной угрозы. Нет, этот мужчина слишком умен, слишком хитер, чтобы хотя бы на миг предположить подобного рода компромисс. Если ему позволить жениться на Мириель, он растопчет ее сердце так же небрежно, как букашку каблуком.

Она решительно постучала в дверь.

Мириель не была еще одета ко сну, но предсказуемая, как заход солнца, Сунь Ли раскладывала на кровати полотняную рубашку. Она всегда настаивала, чтобы Мириель надевала ее на ночь. По сжатым морщинистым губам старой служанки Дейрдре видела,

что та недовольна ее вторжением.

– Дейрдре? Входи. – Мириель пошире открыла дверь, впуская ее.

Дейрдре испытывала искушение просто схватить сестру за руку и бежать. Это было бы гораздо честнее, чем все эти уловки. Но Сунь Ли, при всем ее раболепии, могла, когда захочет, поднять шум громче, чем дюжина кур, завидевших лису, а Дейрдре совсем не нужно было, чтобы переполошились все слуги.

– Я пришла по поручению твоего… по поручению сэра Пэгана, – солгала Дейрдре. – Он… – «Требует твоего присутствия»? Нет, это звучит слишком резко. – Он хочет поговорить с тобой.

– Сейчас? – Озадаченная морщинка пролегла между бровей Мириель.

Дейрдре чувствовала на себе недоверчивый взгляд Сунь Ли. Наверняка она заподозрила неладное. Но отступать уже поздно.

– Я отведу тебя к нему.

Мириель судорожно сглотнула, не испытывая большого желания немедленно идти, что лишь укрепило решимость Дейрдре осуществить свой план. Бедняжка – совершенно определенно – боится нового управляющего. Дейрдре оказывает ей неоценимую услугу.

Она послала сестре успокаивающую улыбку.

– Все в порядке. Он не сделает тебе ничего плохого. Возможно, хочет узнать тебя чуть-чуть лучше, прежде чем вы поженитесь.

Мириель кивнула. Тогда Дейрдре рискнула взглянуть на Сунь Ли, в душе опасаясь, что женщина может бурно запротестовать. Но служанка была странно молчалива. Она опустила глаза и с нежностью провела морщинистой рукой по ткани рубашки Мириель.

– Сунь Ли, – позвала Мириедь, – ты пойдешь?

Прежде чем Дейрдре успела вмешаться, служанка покачала головой:

– Слишком занята. Слишком занята. Слишком много надо сделать к свадьбе. Ты иди.

Это был редкий случай, когда Сунь Ли позволила Мириель пойти куда-то без нее. Дейрдре сузила глаза, дивясь странному поведению служанки. Возможно, старая женщина достаточно мудра, чтобы понимать, что Мириель отныне принадлежит жениху. Если повезет, она не станет задавать вопросов, когда Мириель не вернется ночевать в свою спальню.

Всю дорогу, пока они поднимались по лестнице, Мириель нервно болтала, тем самым облегчая Дейрдре задачу, ибо не обращала внимания, куда сестра ведет ее. Когда они подошли к двери в башню, Дейрдре, испытывая угрызения совести из-за того, что собирается сделать, вытащила железный ключ и отперла ее. Только тогда до Мириель стало что-то доходить, и она нахмурилась в недоумении:

– Он хочет встретиться со мной здесь?

Не отвечая, Дейрдре легонько, но твердо подтолкнула ее в пустую комнату башни с парой узких окон.

– Но где же он? – спросила Мириель. – Где Пэ…

Прежде чем чувство вины захватило ее целиком и ослабило решимость, Дейрдре бросила сумку в комнату и начала закрывать дверь.

– Дейрдре?

Испуг в глазах Мириель разрывал сердце

Дейрдре. Но она не могла позволить себе жалость, не сейчас.

– Дейрдре?.. Нет!

Стук захлопнувшейся дубовой двери оборвал ее крик. Но даже толстое дерево все же не могло полностью заглушить звука кулачков Мириель, колотящих по двери, так похожего на паническое сердцебиение. Дейрдре подавила одолевающее раскаяние, возясь с ключом, пока болт со щелчком не встал на место.

Несколько мгновений она могла лишь тупо смотреть на запертую дверь, стараясь не слышать глухих ударов. Какая жалость, что у нее не было времени успокоить бедняжку Мириель, показать необходимые ей вещи, которые она оставила ей в сумке: накидку, ночной горшок, провианта на два дня, и заверить, что освободит ее после того, как дело будет сделано! Но ее младшая сестричка не поняла бы. А теперь она считает, что Дейрдре предала ее.

С тяжелым сердцем Дейрдре спускалась по лестнице, стараясь утешить себя по мере того, как стук становился все тише. Несомненно, это к лучшему. И хотя Мириель, возможно, понадобятся дни, месяцы, а то и годы, чтобы осознать это, Дейрдре этой ночью спасла свою сестру. Быть может, от самого дьявола.

Пэгану снились женщины – прекрасные обнаженные женщины, купающиеся в озере, улыбающиеся и приглашающие его присоединиться к ним. Он улыбнулся в ответ, сбросил с себя одежду и вошел в теплую воду. Одна из девушек погладила его плечо, он повернулся и обнаружил высокую богиню с мягкими голубыми глазами и длинными золотыми волосами, вздыхающую и раскрывающую свои восхитительные губки для…

Резкий удар в живот внезапно сложил его пополам, выдернув из грез и солнечного света и швырнув в суровую ночную реальность. Он застонал от боли и инстинктивно схватился за меч, лежавший наготове рядом.

Потребовалось несколько секунд, чтобы сориентироваться. Он сообразил, что спал на ложе в одной из спален Ривенлоха, но в тусклом свете угасающего огня не мог разглядеть, кто это дергается и пыхтит на нем, как свалившаяся лошадь. И, придавленный тяжестью, он не мог ни нанести удар, ни сбросить с себя этот копошащийся груз. Сильный запах вина внезапно ударил ему в ноздри.

– Я же говорил тебе, Пэган! – послышался голос Колина от изножья кровати, когда он попытался удержать того зверя, который извивался на коленях Пэгана. – Я понял сразу, как только впервые увидел ее, что ей нельзя доверять.

Ее? Пэган услышал приглушенный вскрик женской ярости, когда Колин наконец стащил с него незваного гостя, прихватив и меховое одеяло.

– Ну-ка, посмотрим, что еще ты задумала, а, моя хмельная подруга? – проговорил Колин сквозь зубы натянутым от напряжения голосом. – Пошевели угли, хорошо, Пэган?

Пэган, тряхнув головой, чтобы прояснить ее, пошатываясь, направился к очагу – обнаженный, с мечом в руке – и расшевелил угли, отчего они разгорелись ярче.

Картина, представшая его глазам, могла бы быть комичной, будь обстоятельства менее серьезными. Колин крепко удерживал взъерошенную, лохматую, извивающуюся, дергающуюся тигрицу. Он заглушал ее вопли ярости комком одеяла, но это не погасило огонь чистейшей ненависти, которым горели ее глаза.