Чтение онлайн

За Талой захлопнулись двери. Сердце у нее бешено колотилось. Эдон отправился выяснять причину ужасного крика, а ее схватил за руку один из воинов и быстро вернул в башню.

— Благодарение Богу — вы живы, принцесса! — Леди Элойя обняла Талу. Взявшись за руки, они поднялись по лестнице в залу.

Все факелы были погашены, лишь янтарный свет луны лился сквозь незастекленный проем окна, но Элойя, хорошо знавшая размеры залы и что где стоит, уверенно подошла к кучке испуганных женщин, собравшихся у окна. Тала последовала за ней, прислушиваясь к завываниям

и крикам во дворе.

— Тео, скажи нам, кто на нас напал? — спросила леди Элойя.

— Никто на нас не напал, — ответил слепой прорицатель. — Успокойтесь и прислушайтесь к своему внутреннему голосу. Нет никаких причин для тревоги.

Тала была перепугана сильнее остальных, хотя знала, что за частоколом никто не воюет. Она ждала, что в любой момент Селвина притащат за косу во двор, и в отчаянии ломала руки, боясь за жизнь старого вояки и ругая себя за глупый порыв. Почему каждый раз, когда она рядом с эрлом, все ее благоразумие улетучивается?

— Смотрите! — воскликнула леди Элойя. — Мужчины возвращаются!

Тала обхватила руками каменный выступ окна. Леди Элойя была права: викинги вернулись. Многие загасили факелы, но было достаточно света, чтобы увидеть, как Эмбла Серебряная Шея с надменным видом пересекла двор. Затем Тала увидела пленника, и у нее перехватило дыхание. В середине двора Риг из Сатерленда надевал на Венна ап Гриффина железный ошейник и сажал его на цепь у столба для порки. У Талы подкосились ноги. Что здесь делает Венн? Что он такого натворил, если первый помощник Эдона сажает его на цепь, словно свирепого пса? Тала в ужасе наблюдала, как викинг закрепляет железные скобы на руках и ногах Венна.

Собралась толпа. Рядом с видом стервятника, ожидающего падали, остановилась Эмбла. Не успел Риг привязать пленника и отойти, как Эмбла схватила палку и начала бить беспомощного мальчика, понуждая его защищаться. Брат едва не свернул себе шею, чтобы достать до Эмблы. Тала развернулась и понеслась прочь, сбивая с ног слуг и женщин. Темнота в башне поглотила ее. Она побежала к лестнице.

— Принцесса! — закричала встревоженная леди Элойя. — Подождите! Кто-нибудь, зажгите поскорее светильник. Принцесса Тала, вернитесь!

Тала не могла ждать, когда зажгут огонь. Она ощупью нашла поручни и почти упала вниз со ступеней. В огромной и пустынной нижней зале около двери одиноко горел светильник. Там на часах стоял Эли. Тала кинулась к нему с властным криком:

— Откройте дверь! Откройте сейчас же, если не хотите умереть!

Она выхватила из ножен кинжал, спрятанный под туникой. Эли, пренебрежительно глянув на крошечное лезвие, схватил ее за кисть и без усилия повернул клинок в сторону. В этот момент стражники, охраняющие вход со двора, заколотили в запертые на засов двери, требуя открыть их. Бесстрастный Эли приказал:

— Отойдите в сторону, миледи.

Тале пришлось подчиниться. Она ждала, когда же раскроется дверь, а сердце у нее готово было разорваться. Пронзительно залязгали железные петли. Наконец тяжелые дубовые створки приоткрылись, и Тала выбежала.

Но

едва она переступила порог, как перед ней вырос Эдон Варвикский, окруженный свитой.

— Куда путь держите, принцесса? — гневно спросил он.

— Милостивый Ану! Почему вы посадили на цепь моего брата?

Это стало последней каплей. Гневный взгляд Эдона чуть не испепелил Талу, а шесть крепких мужчин, сопровождавшие его, содрогнулись.

— Вы хотите сказать, — свирепо прорычал Эдон, взмахом руки указывая на прикованного к столбу пленника, — что этот мальчик — принц Лимский?

Жгучие слезы навернулись Тале на глаза.

— Да, — с отчаянием прошептала она и упала на колени перед Вулфом Варвикским. — Пожалуйста, милорд, отпустите его, и я сделаю все, что вы пожелаете. Привяжите меня вместо него к столбу, и я вынесу любое наказание. Вы не должны трогать принца. Он — избранник богов. Если хоть волос упадет с его головы, Лир [24] выпустит свой красный дротик с желтой стрелой на эту землю. И тогда все кругом истребится — животные, птицы, люди умрут ужасной смертью; все — и викинги, и мерсиане. Пожалуйста, милорд, отпустите его.

Эдону надоел ее колдовской бред.

— Вы торгуетесь со мной, Тала ап Гриффин?

— Милорд, — Талу испугал его холодный тон, — я лучше знаю своих богов.

— Эрл Эдон, я возражаю против того, чтобы вы уступили прихотям дамы. Языческие боги не властны над земными делами. Подумайте, что скажет ваш король.

— Позвольте мне самому все решить. — Эдон сердито посмотрел на не вовремя вступившего в разговор священника.

— Какой вред мог причинить ребенок? — не унималась Тала.

— Большой, принцесса. — Эдон сделал знак Торульфу показать травы в сумке. — Он собирался бросить эти горькие корешки в колодец. Ваши боги таким образом поражают врагов, Тала aп Гриффин? Посылая отроков отравлять колодцы?

Пораженная, Тала уставилась на сумку. Корешки она узнала, но кожаный мешок никогда не видела.

— Нет, Эдон Варвикский, мои боги так не поступают. Они не посылают вместо себя детей. Если эти корни и вправду собраны братом, то не для того, чтобы отравить колодец.

— А для чего? — сердито спросил Эдон.

— Для амулетов от болезней и всяких других напастей. Лапчатка — сильное средство, она защищает всякого, кто его носит на себе.

— Но сегодня вечером травка не защитила вашего брата, Тала. — Эдон недоверчиво поднял бровь. Вид у него был угрожающий. — Тогда объясните мне, для чего такому маленькому мальчику понадобилось столько паслёна?

Эдон знал, что у этого корня только одно предназначение — наводить сонную одурь. Тала облизала пересохшие губы.