Чтение онлайн

С этими словами Эдон ушел в башню крепости.

На заходе солнца возвращавшаяся с дальних полей Эмбла въехала во внутренний двор и обнаружила, что в Варвике установлен новый порядок. Незнакомая охрана стояла в воротах частокола, незнакомый раб отвел в конюшню ее лошадь. Тело Асгарта лежало на носилках на грязном берегу Эйвона, а голова покоилась на щите.

Потрясенная Эмбла ворвалась в залу, где ее супостат лениво жевал цыпленка.

— Как вы посмели! По какому праву отдаете приказы моим людям и убиваете моих воинов?

Она почти вытащила

клинок из ножен, но тут Риг вскочил со своего места и одним ударом огромного кулака вышиб меч из ее руки.

— Леди, придержите язык перед эрлом Варвика, — угрожающим тоном произнес он, — или отправляйтесь к себе и займитесь шитьем.

— Ты ответишь за это, Риг из Сатерленда, — прошипела сквозь зубы Эмбла. Но свою злобу она излила на эрла: — Выходи, жалкий трус. Я стану биться с тобой за землю, которую Гутрум обещал мне. Я покажу тебе, чего стою!

Эдон небрежно бросил кость на блюдо и устало вздохнул.

— Оставь ее, Риг пусть побесится.

— Я не боюсь тебя! — продолжала кричать Эмбла. — У тебя нет подлинной власти на этих землях. Слушайте все. Мне причинили вред. Асгарт был преданным и храбрым помощником, он один стоил десяти воинов. Ты убил его, Эдон Варвикский, и за это должен заплатить мне виру.

— Выходит, для тебя это кое-что значит, Эмбла Серебряная Шея? — Эдон вытер кончики пальцев льняной салфеткой, смоченной ароматной водой. — Во сколько ты оцениваешь мерсианского раба?

— Что?! Да это просто пыль под ногами викингов! По датским законам ценятся лишь свободные люди.

— Очень хорошо. Тогда по датским законам оцени свободного человека, — потребовал Эдон.

— Свободный человек стоит пять монет, если у него есть земля, десять — если он искусный ремесленник, пятнадцать — если он воин у тана, двадцать — если он викинг и имеет собственное судно. — Презрительная усмешка Эмблы перешла в рычание.

— Значит… — Эдон снова вздохнул и стал разглядывать ногти, словно обдумывая, не почистить ли их, — с меня требуется плата за двадцать свободных людей, — произнес он, подняв наконец на нее взгляд. — Я нашел их закованными в цепи в моем карьере. Я освободил также их жен и детей. Теперь в Варвике нет ни одного раба.

— Вы не имели права это делать! — закричала Эмбла.

— Уже сделал, — не повышая голоса, возразил Эдон. — Хочешь спуститься со мной вниз, Эмбла Серебряная Шея, и послушать, как эти люди рассказывают моим писцам о своих так называемых преступлениях?

— В моей каменоломне работают лишь разбойники из Мерсии! — в ярости завопила Эмбла.

Эдон сурово взглянул на нее.

— Ты — дура, — кратко заявил он. — Мы находимся именно в Мерсии, черт возьми! Вотлингстрит в пяти лигах [19] к востоку от Варвика! Это ты нарушила закон, рассердила королей, а расплачиваться за твою глупость придется мне. Убирайся с глаз моих долой, или я перережу тебе горло!

Эмбла поджала губы. Тяжело дыша, она с ненавистью уставилась на эрла.

— С кем вы собрались расплачиваться, милорд? Все лимские таны мертвы, и некому потребовать платы.

С леденящим душу сарказмом Эдон ответил:

— Таны мертвы. Ты поступила очень хитро, истребив всех своих врагов, за исключением одного — лимского принца Венна ап Гриффина, подопечного Альфреда Уэссекского.

— Нет! — выкрикнула Эмбла. — Мальчишка мертв! Его принес в жертву друид Тегвин. Первого мая, когда на всех холмах зажглись костры, друиды убили его. Он стал жертвоприношением их богам в обмен на дождь.

— И дождь пошел? — прямо спросил Эдон.

— Нет, его не было почти год, — с отчаянием ответила Эмбла. Она заплатила друиду большие деньги за убийство мальчика. А теперь эрл намекает на то, что дело не завершено. Да она просто попала в яму, полную змей!

— Уразумела? — произнес Эдон таким громовым голосом, что Эмбла вздрогнула. — Принц жив. Да поможет мне Один, ты глупее телки, если поддалась обману. Вира будет заплачена, но учти, племянница, я вычту ее стоимость из твоих запасов. Всего хорошего, Эмбла. Последуй совету Рига — займись в своих покоях шитьем и не вмешивайся больше в мои дела.

Со скалы, нависающей над карьером, Эдон лишь в полдень смог разглядеть блеск воды в озере, спрятавшемся в лесу. Он надеялся, что у лимской принцессы не осталось другого выбора, как уйти на озеро после пожара в Вуттоне.

Водная гладь бросала блестящие блики на дубы вокруг озера, так что от леса исходило золотистое мерцание. Десять лет назад он бродил по этим лесам и обнаружил озеро и несметное количество родниковых прудов. Он вспомнил, что видел охотничий домик на берегу и таинственный, сказочной красоты храм.

Тогда его интересовали только хорошая рыбная ловля да прохладная вода для купания. И еще он в свои девятнадцать лет отдал бы год жизни за то, чтобы с ним рядом у озера была желанная женщина.

Эдон также помнил, что Арденнский лес содержался в замечательном порядке. Подлесок был аккуратно подрезан, деревья прорежены, а дороги и тропки очищены от зарослей кустарника. Теперь Арденнский лес, заросший и неухоженный, помрачнел. Ветви деревьев были густо увешаны оберегами — черепа и скрещенные кости должны были отпугивать незваных гостей. Расставленные ловушки и силки поджидали неосторожного человека. Чужаков здесь явно не жаловали.

Оказавшись в чащобе, эрл никак не мог найти тропу, ведущую к озеру. Эдон Варвикский избороздил все известные моря и управлял кораблем во время сильнейших штормов. Стоял на вымощенных улицах Афин и ходил в тени огромных пирамид предков Клеопатры. И вот теперь заблудился в собственном лесу.

Даже чувствительный нос Сарины не смог обнаружить след принцессы. Нужен был клочок ее одежды, чтобы собака запомнила запах.

Расстроенный, в отвратительном настроении, он вернулся на закате солнца в Варвик.