Чтение онлайн

Она нашла сестру Марию на залитом солнцем монастырском дворе, где монахиня учила Иннокентия, пса Доминики, команде «сидеть». Точнее, пыталась. Лохматый черный пес, как и его хозяйка, был никому не нужным, случайно прибившимся к монастырю существом, бесприютным и непослушным.

— Она разрешила, разрешила! — Доминика закружила сестру по двору и не отпускала, пока они обе не запутались в подоле ее длинного черного одеяния. Пес возбужденно залаял. — Мне тоже можно пойти!

— Тише, тише, — попыталась сестра угомонить и Доминику,

и пса, который, заливаясь лаем, вертелся в погоне за своим коротким хвостом. Этому трюку его научила Доминика.

— Хороший мальчик. — Доминика почесала его за ухом. Второе ухо у собаки отсутствовало. — Не волнуйся, сестра. — Девушка крепко обняла ее. — Господь сказал мне, что все будет хорошо.

Сестра с опаской огляделась по сторонам.

— Только не вздумай говорить матушке Юлиане о том, что ты слышишь Его голос.

Доминика пожала плечами. Мать Юлиана уже это знает, но сообщать об этом сестре необязательно.

— В Писании сказано: «Стучите, и отворят вам», — сказала она на латыни.

— Если она услышит, как ты болтаешь на латыни, то может и передумать.

— Но зачем затыкать уши, когда Господь говорит с нами?

— Затем, чтобы не вкладывать в Его уста свои собственные слова.

Доминика вздохнула. Господь одарил ее ушами, глазами и разумом. Наверняка он не против, чтобы она использовала их по назначению.

— Неважно. Главное, что она разрешила, а когда мы вернемся, я стану послушницей.

Присев, сестра взяла Доминику за руки. Доминика любила прикосновение этих рук — мягких, ибо им не приходилось стирать или возиться в земле, с жилистыми, привыкшими держать перо, пальцами. В детстве Доминика ужасно завидовала мозоли на среднем пальце сестры, этому отличительному знаку переписчиков, и мечтала скорее обзавестись такой же.

— Только помни, дитя, Господь не всегда отвечает на наши молитвы так, как мы ожидаем.

— Да разве Он может ответить иначе? Здесь вся моя жизнь. — Доминика любила ее размеренность и предсказуемость; тишину часовни, где Бог тихим голосом говорил с нею; яркость красных, синих и золотых красок, которыми она расцвечивала Его слова. Она хотела остаться здесь навсегда, стать настоящей монахиней, как сестра Мария. — Я читаю не хуже сестры Маргариты, а пишу лучше всех, кроме тебя.

Сестра вздохнула.

— Доминика… Ты опять забываешь: нет гарантии, что Господь одарит тебя тем, к чему ты стремишься.

— О, в Нем я уверена полностью. Осталось уговорить матушку Юлиану.

Сестра смиренно воздела руки к небу.

— С возрастом ты научишься меньше полагаться на Господа. Идем. Надо собрать вещи. — Она тяжело встала. Привыкшая часами сидеть за работой в скриптории, сестра передвигалась с трудом. — Завтра мы выходим в дорогу.

Доминика улыбнулась. Когда послание будет передано в надежные руки и они вернутся, ей больше никогда не придется покидать монастырь.

Главное — истинная вера. И решимость.

***

—

Нам нужны деньги, ваша светлость. — Мать Юлиана заставила себя склонить шею. Перед таким человеком, как лорд Ричард, унижаться было нелегко.

Чтобы он согласился ее принять, пришлось прийти сразу после дневной трапезы, когда парадный зал был переполнен стражниками, охранявшими замок, оруженосцами и слугами. В их присутствии лорд Ричард не посмел отослать ее прочь. Когда все разошлись, в воздухе остался витать запах тушеной баранины. В желудке у нее заурчало.

— На что вам деньги, матушка? — спросил Ричард. Узкоплечий, длинноносый, он опустился в кресло, покопался в ухе мизинцем и принялся вычищать из-под ногтя грязь. — Я думал, монашки равнодушны к мирским вещам.

Неужели он настолько груб со всеми просителями? Она вовсе не собиралась его грабить. Ей была нужна ничтожная сумма.

— На продукты, чернила и средства для ежегодного паломничества, ваша светлость.

— Увы, мы все переживаем тяжелые времена. — Он положил ногу на ногу и покрутил ступней, рассматривая носок своего башмака.

— Ваш отец всегда покровительствовал нашему монастырю, — напомнила она. Стены парадного зала, как и при жизни старого графа, были завешаны гобеленами, но после его смерти здесь будто бы стало холоднее. Никогда еще она не скорбела о его кончине так сильно, как сейчас, когда наблюдала перед собой его младшего сына — темноволосого человека, с высокомерным, желтоватым лицом. — Он обещал поддерживать нашу работу в скриптории.

— Мой отец умер.

— Поэтому я пришла к вам.

— Как вам известно, с подобными просьбами положено обращаться к моему старшему брату. А это в данный момент невозможно.

— Мы денно и нощно молимся за него. Как его здоровье, ваша светлость?

Лорду Ричарду не удалось скрыть за напускной скорбью улыбку.

— Боюсь, матушка, дни его сочтены, но мы не теряем надежды. — Он подавил смешок. — Наемник даже вознамерился совершить ради него паломничество.

Она перекрестилась.

— Вы о том рыцаре, который воскресил вашего брата из мертвых? — Весть об этом разнеслась во всей округе. Некоторые богохульники даже прозвали его Спасителем.

Лорд Ричард откинулся на спинку кресла и фыркнул.

— Если верить его словам. Сложно, знаете ли, доверять человеку, который воюет за деньги, а не во имя преданности своему сюзерену.

Интересная претензия, если вспомнить, что сам лорд Ричард сделал все, чтобы отвертеться от воинской службы во Франции.

— Чем только не приходится заниматься безземельным рыцарям. Воистину пути Господни неисповедимы.

— Неужели? Ну что ж, возможно, ваши молитвы и поход наемника смягчат сердце Блаженной Ларины, и мой братец чудесным образом исцелится. — Его тон поскучнел. — Кто в этом году исполнит обет?