Дети Разума
Шрифт:
«К чему?».
«К тому, что вы понадобитесь Джейн».
«А что ей может понадобиться? И когда?».
«Понятия не имею».
В шаттле дочь улья внезапно подняла голову от своего терминала, поднялась со своего кресла и направилась к Джейн.
Джейн повернулась к ней.
– Что?
– спросила она рассеянно. А потом, вспомнив о сигнале, который она ожидала, бросила взгляд на Миро, который оглянулся, чтобы узнать, в чем дело.
– Мне нужно идти, - сказала Джейн.
Она откинулась на спинку кресла, и внезапно силы как будто оставили ее.
В ту же минуту Миро выскочил
– Она глубоко спит, - объявила Эла.
– Дыхание очень замедлилось.
– Кома?
– спросил Миро.
– Нет, что-то вроде анабиоза, - объяснила Эла.
– А так все в норме.
– Пошли, - позвала через дверь Квара.
– Вернемся к работе.
Миро резко развернулся к ней, но Эла удержала его.
– Ты можешь остаться и побыть с ней, если хочешь, - предложила она, - но Квара права. У нас есть работа. Джейн выполняет свою.
Миро снова повернулся к Джейн, погладил ее руку, взял ее и подержал в своей. Остальные ушли. "Ты не слышишь меня, ты не чувствуешь мое присутствие, ты меня не видишь, - говорил Миро про себя.
– Значит, я здесь не ради тебя. Но я не могу уйти. Чего я боюсь? Мы все умрем, если ты не сможешь достичь успеха в своей работе. Поэтому я боюсь не твоей смерти.
Я боюсь твоей старой личности. Твоего старого существования среди компьютеров и анзиблей. Ты уже сделала шаг в человеческое тело, но когда твоя старая мощь будет восстановлена, человеческая жизнь окажется всего лишь маленькой частью тебя.
Просто еще одним сенсорным входом среди миллионов других.
Еще одним маленьким островком памяти, заброшенным в полноводном море. Мне ты сможешь уделить только малую часть своего внимания, и я никогда не пойму, что в твоей жизни я всего лишь запоздалая мысль.
Вот чем приходится жертвовать, когда любишь кого-то гораздо больше, чем себя. Я никогда не смогу понять остальной ее жизни. Она вернется, и я буду счастлив с нею все время, которое мы проведем вместе, но никогда не смогу понять, насколько мало времени и усилий она расходует для того, чтобы быть со мной. Развлечение, вот что я для нее".
Он покачал головой, отпустил ее руку и покинул комнату.
"Я никогда не буду прислушиваться к голосу отчаяния, - решил он.
– Разве я могу приручить это великолепное существо и сделать Джейн своей рабыней, чтобы каждый момент ее жизни принадлежал только мне? Разве я могу остановить ее взгляд и не дать ей увидеть ничего, кроме себя? Я должен радоваться, что я - часть ее жизни, а не обижаться на то, что не значу для нее больше".
Он занял свое место и взялся за работу. Но вскоре поднялся и снова направился к ней. Пока она не вернется, от него мало толку. Пока он не будет знать исхода, он не сможет думать ни о чем другом.
Джейн не пришлось блуждать. У нее оставалась связь с тремя анзиблями Лузитании, и она нашла их легко. И так же просто нашла новые подключения к анзиблям в полудюжине миров. Отсюда она быстро пробралась через разрывы и преграды, которыми фискальная программа Конгресса защищалась от ее возвращения в систему. Все было так, как и планировалось ею и ее друзьями.
Места было
Но все было не так! Она побыла в своем человеческом теле только один день, и уже ее электронная личность, которая когда-то казалась такой обширной, теперь оказалась для нее слишком малой. И не просто потому, что в сети сейчас мало компьютеров, а раньше было гораздо больше.
Скорее электронное пространство оказалось меньше по своей природе. Неопределенность плоти была создана для огромного количества возможностей, которых просто не могло существовать в бинарном мире. Она всегда была живой, но только теперь поняла, что ее электронное существование было всего лишь осколком жизни. Как бы много она ни совершила за три тысячелетия в искусственных сетях, вся прежняя жизнь не доставила ей удовольствия, сравнимого хотя бы с, минутой жизни в человеческом теле из плоти и крови.
Если у Джейн и мелькнула когда-нибудь мысль оставить тело Вэл и вернуться в свой старый дом, сейчас она окончательно поняла, что никогда не сможет этого сделать. У нее теперь новый дом, раз и навсегда. Конечно, она сможет заставить себя снова возвратиться в компьютерные системы, если будет нужно. Но особого желания проникать туда у нее не будет.
Ей незачем говорить кому-то о своем разочаровании. Не теперь. Она скажет Миро, когда вернется к нему. Он выслушает ее и никому ничего не расскажет. А может быть, даже почувствует облегчение. Конечно, он волнуется: а вдруг она поддастся искушению, останется в компьютерах и не вернется назад в тело, которое настойчиво требует ее внимания даже в расслабленности глубокого сна. Но у Миро нет поводов для страха.
Разве он сам не прожил долгие месяцы в теле настолько ограниченном, что едва выдерживал свое существование? Она вернется к жизни компьютерного жителя так же охотно, как он к своему ущербному телу, бывшему для него такой пыткой.
"Все же это я, часть меня. Это то, что дали мне друзья, и я не буду говорить им, как больно было снова втискиваться в этот крохотный объем жизни". Она воспроизвела свое старое, знакомое лицо на всех терминалах и, улыбнувшись всем, сказала:
– Спасибо, друзья мои. Я никогда не забуду вашей любви и преданности. Мне понадобится некоторое время, чтобы выяснить, что мне доступно. Я расскажу вам все, как только что-то узнаю. Но будьте уверены, в любом случае, вне зависимости от того, смогу ли добиться чего-то, сравнимого с тем, что я делала раньше, именно вам я обязана своим воскрешением. Всем вам. Я уже была вашим вечным другом; теперь я ваш вечный должник.