Чтение онлайн

— Возможно, — сказал Карло. — Но даже с веревками и кольями можно сделать немало. Простые геодезические приборы — Перегнувшись через обширное плечо Франца, он проследил за извилистой линией горы, образовывавшей шаблон для пышного террасирования. — А кое-что в этом дизайне идет прямиком из геологии.

Он повернулся к Сандосу, который, забившись в угол и не замечая картинок, сосредоточенно вслушивался в радиоболтовню. Чтобы привлечь его внимание, Карло помахал рукой.

— Взгляните на эту новую съемку, Сандос. Что вы об этом думаете? —

спросил он, когда тот снял наушники.

Поднявшись, Сандос со стоном потянулся, затем присоединился к Дэнни, Шону и Нико, стоявшим у самой стены, откуда можно было видеть все экраны разом.

— Боже, — ошеломленно произнес он. — Наверно, джана'ата в конце концов решили, что разведение овощей — не так уж плохо.

Некоторое время он завороженно следил, как последовательно сменяющиеся снимки прибавляют в разрешении, показывая в схемах композиций все больше деталей.

— А как это выглядит в инфрасвете?

Джозеба подошел к дисплею «ложного цвета».

— Еще хуже! Взгляните на тепловую характеристику городов. — Он вывел на экран наложение со сравнительными данными, взятыми из библиотеки «Стеллы Марис». — Бог мой. И что это может быть? Тридцатипятипроцентный прирост населения — за два поколения!

— Не преувеличивай, — возразил Дэнни, сделав мысленную оценку. — По моим прикидкам, тепловая прибавка ближе к двадцати девяти процентам — в целом. И нельзя утверждать, что это из-за роста населения. Возможно, изменилась индустриальная база…

— Но послушайте, — сказал Карло. — Вдоль рек возникли новые поселения. И стало больше дорог.

Которые, как он заметил, подстраиваются под особенности местности. Непохожие на дороги римлян, проложенные напрямик из пункта А в пункт Б, но, тем не менее, дороги. Бизнесу это на пользу, подумал Карло.

— В радиоданных есть что-то интересное? — спросил он у Сандоса.

Эмилио покачал головой.

— Торговые котировки, анализ рынка. Прогнозы погоды; урожайность, графики отгрузок. Бесчисленные объявления о встречах! Всё на руандже, — сказал он, протяжно зевнув. — Мне нужно прерваться. От всего этого меня клонит ко сну.

— По-прежнему никакой музыки? — спросил Дэнни Железный Конь.

— Ни одной ноты, — подтвердил Эмилио, покидая мостик.

Почти всю работу по переводу выполнял сейчас он, но у Дэнни была задача потрудней: имелись десятки радиопередач, отправленных с Ракхата — через «Магеллан» — на Землю, копии которых затем переслали на «Бруно»; их требовалось увязать с сообщениями «Магеллана», перехваченными «Бруно» во время полета, и тем, что они сейчас слышали напрямую. Эмилио совершенно запутался в этих временных последовательностях, но Дэнни, похоже, был способен с ними совладать. В содержании передач произошли существенные сдвиги, на что указывала лексика, которую Эмилио прежде не слышал и о смысле которой мог лишь догадываться — и конечно, принимались только обрывки передач. Но даже они демонстрировали ободряющее смешение языков, сообщений, и Эмилио начал

думать, что и в самом деле что-то изменилось к лучшему.

Он понятия не имел, на что может указывать нынешнее отсутствие к'сана, и столь же плохо понимал, что означает это принятие земледелия, поэтому, оставив позади разгорающийся спор Джозебы и Дэнни об индустриальном развитии, Эмилио направился в камбуз. Наливая кофе, он услышал за спиной предупреждающий кашель Джона.

— Спасибо, — сказал Эмилио, оглянувшись через плечо. — Но мне сейчас получше, Джон.

— Ага. Я заметил. Но не хочу пугать тебя, если этого можно избежать. — Джон не входил в тесную комнатку, стоял в проеме. — Как я понял, на наши призывы — никаких откликов. Верно?

— Да.

Эмилио развернулся, держа чашку обеими руками. А заговорил уже интонациями Шона:

— В ожидании худшего есть и приятная сторона: когда это происходит, радуешься, что был прав.

— Знаешь, она ведь могла не слушать, — сказал Джон. — Я имею в виду, она ж не ждет визитеров, так? Возможно, она все еще жива.

— Возможно.

А может, сломался ее компьютерный блокнот. Или потерян, или его украли. Или она могла просто сдаться, перестав им пользоваться. Посмотри правде в лицо, сказал себе Эмилио. Она мертва.

— Шансы, что София выживет, были весьма хилыми, — произнес он вслух и, отнеся к столу свой кофе, опустился в кресло.

Последовав за ним, Джон сел напротив.

— Полагаю, ей сейчас за семьдесят. Эмилио кивнул.

— Что примерно на тридцать лет меньше того, на сколько я чувствую себя. — Он снова зевнул. — Господи, как я устал. Стоило забираться в такую даль, чтобы слушать отчеты об урожаях.

— Странно, — сказал Джон. — Если бы вместо музыки мы услышали вот это, то и в первый раз вряд ли бы сюда полетели.

Эмилио соскользнул вниз, пока его голова не легла на спинку кресла, а подбородок не уперся в грудь.

— Не-а, мы бы полетели, — возразил он, улыбнувшись тому, что Джон неосознанно употребил иезуитское «мы». — Вероятно, я убедил бы себя, что графики отгрузок — это молитвы. — Эмилио закатил глаза. — Религия есть принятие желаемого за реальность обезьяной, умеющей говорить!.. Знаешь, что я думаю? — риторически спросил он, пытаясь отвлечься от мыслей о еще одной смерти. — Происходят разного рода случайности, а мы превращаем их в предания и зовем Священным Писанием…

Джон молчал. Вскинув взгляд, Эмилио увидел его лицо.

— О господи. Извини, — сказал он, устало приподнимаясь. — Эмилио Сандос — ядовитая отрава! Не слушай меня, Джон. Просто я устал, раздражен и…

— Знаю, — сказал Джон, сделав глубокий вдох. — И готов признать, что у тебя черный пояс по боли и страданиям. Но ты не единственный, кто устал, не единственный, кто раздражен, и не единственный, кто хочет, чтобы София была жива! Постарайся об этом помнить.

— Джон! Прости меня, пожалуйста, — крикнул Эмилио, когда Кандотти направился к выходу.