Чтение онлайн

По закону «Русской правды», давший взаймы мог продать несостоятельного должника в рабство.

Вначале займы были бескорыстными, но когда появились деньги, появились и люди, которые занимались тем, что ссужали нуждающихся. За это они брали не только залог. Они хотели получить больше, чем давали. Если у них занимали 100 монет, то должны были вернуть через определенный срок 110 монет, то есть на 10 % больше. Чем больше срок, тем больше вознаграждение.

Вот эти «ссудные проценты» да невыкупленные залоги, то есть почти задаром приобретенные вещи, и были источником богатства ростовщиков.

Но в основе все то же: присвоение чужого труда.

Легкая нажива заманчива; ростовщичеством занимались и кулаки, и лавочники, и даже неграмотные старухи – «закладчицы». Много было среди ростовщиков купцов. Они наживались вдвойне: торговлей и ссудами. Не гнушались этой профессией и высокопоставленные особы, даже «божьи слуги» – жрецы, монахи, попы.

Особенно широкое распространение получило ростовщичество во время феодализма в итальянской провинции Ломбардии. Отсюда и пошли ломбарды – специальные заведения, где дают ссуды под залог платья, обуви, посуды, мебели, драгоценных и других вещей. Во многих странах мира ломбарды существуют и сейчас.

Есть ломбарды и у нас. За ссуду они берут очень низкий процент. Чаще всего ими пользуются для хранения ценных вещей: камеры ломбардов оборудованы холодильными установками. Мехам и шерстяным вещам не угрожает порча.

В древней Вавилонии ростовщичеством занимались жрицы бога солнца. По законам религии они всю жизнь проводили за толстыми стенами храма. Лишь в узкое окошко видели они мир и сносились с простыми людьми. Но оказывается, и окошка достаточно, чтобы заниматься гнусным делом – давать деньги в рост.

В вавилонских развалинах найдены любопытные документы, из которых узнали, что в городе Уруке жили некогда два брата-ростовщика. Они давали деньги в долг, а в залог брали дома. Если должник не мог расплатиться, дома за бесценок переходили в собственность братьев. Немало было случаев, рассказывают документы, когда в собственность ростовщиков переходили и сами домовладельцы. Братья заставляли их работать на себя или за плату отдавали внаем другим.

Богатейший в Древней Греции храм Аполлона в Дельфах давал не только советы, но и ссуды из тех денег, что приносили молящиеся.

Греческий историк Плутарх рассказывает, что в VII–VI веках до нашей эры весь простой народ Аттики был в долгу у ростовщиков. Многие отдавали в залог самих себя. Не уплативших долг ростовщик мог обратить в рабов или продать на чужбину.

Маленькими клочками земли были поля бедняков. Собранного с них урожая едва хватало для прокормления семьи. Но почти каждый участок имел на себе страшную отметку.

Лежит на земле камень, обыкновенный большой камень. Может быть, хозяин поленился убрать его? Нет, это долговой камень. Он, как печать, означает, что земля уже не принадлежит тому, кто ее обрабатывает, она заложена за долги. Не отдаст крестьянин вовремя долг – и прощай земля-кормилица.

К услугам ростовщиков прибегали не только бедняки. На поклон к ним шли вельможи, и даже некоторые короли, в разгуле и расточительстве промотавшие свои состояния и государственную казну.

Правда, высокопоставленные просители брали взаймы не у старух закладчиц, а у сановитых ростовщиков, таких, как знаменитые политические деятели Древнего Рима – Брут и Помпеи,

как сенатор Красе. У последнего состояла в должниках половина остальных римских сенаторов.

При появлении на улицах Парижа короля Генриха III его тотчас окружала толпа кредиторов. Они требовали уплаты долгов. Среди них было немало ростовщиков, бессильных принудить главу государства рассчитаться с ними. Они лишь срамили его, кричали да потрясали кулаками. «Божий помазанник» оставил их в дураках. Он даже позволял себе шутить по этому поводу. «Господа! – обращался к толпе разорившийся король. – Гораздо милосерднее с вашей стороны дать мне еще денег, чем кричать на меня и подавать милостыню нищему, стоящему на церковной паперти с протянутой рукой».

Французский король Карл VII не задумываясь отдавал целые состояния на покупку дорогих тканей, украшений и золотого оружия, до которого был большой охотник. Промотав все, чем располагал, король обращался к ростовщикам, занимал мелкие суммы у своих поваров. Съестные припасы к королевскому столу брали в долг.

Совсем промотался итальянский король Фридрих II. Он взял деньги взаймы под залог тронного кресла.

Но, пожалуй, всех своих собратьев превзошел английский король Эдуард III: он готовился отдать в залог… самого себя. Пожив недолго в Брюсселе, король наделал столько личных долгов, что вынужден был обратиться со специальным посланием к парламенту. Король требовал, чтобы страна погасила его долги, и угрожал в противном случае вернуться в Брюссель и остаться заложником своих кредиторов.

Порой к услугам ростовщиков прибегали целые государства.

Многие страны платили контрибуцию Риму. Они потерпели поражение в войне, и победитель грабил их, приказав платить ежегодную дань. Сами войны и контрибуция вконец разорили эти страны. Многие не в состоянии были вовремя дать то, чего от них требовал победитель. Но просрочить – значило навлечь на страну новые, более тяжкие бедствия: ее ждал карательный военный поход. И правители занимали деньги у римских ростовщиков, например у богатого римского всадника Аттика. Он давал деньги с условием, чтобы ему вернули их в полуторном размере.

Другой ростовщик, Рибарий, дал денег взаймы египетскому царю Птолемею. За это Египет ежегодно должен был выплачивать ему такую же сумму в качестве ссудного процента.

Город Ютербог просыпается рано. Еще не рассвело, а в красильне уже кипят котлы, разноцветная жидкость громко булькает и пар из открытых окон валит на улицу.

На пустыре работают четверо канатчиков. Со скрипом вертятся большие деревянные колеса, скручивая волокна пеньки в прочную веревку.

Булочники давно не спят. Они затемно успели приготовить свой аппетитный товар и теперь громкими криками зазывают покупателей.

Каменщики, стоя на земле на одном колене, обернутом куском толстой кожи, отесывают камни, кончают мостить рыночную площадь. Далеко слышны звонкие удары молотков.

Звуки труда становятся все разноголосей и звонче. Город работает.