Денежный семестр
Шрифт:
Балетные спектакли прошли прекрасно. Диана выступает у нас так редко, что пропустить ее выход, особенно в коронной «Жизели», было бы для меня трагедией. Ульяну я, естественно, тоже не пропускаю – тем более в «Бриллиантах».
А вот с оперой дела обстояли хуже. Мы рискнули посетить премьеру «Жизни за царя» (для меня привычнее – «Иван Сусанин»). Про подготовку этого спектакля радио и телевидение прожужжали все уши, и мы с Машей, разумеется, решили побаловать себя зрелищем «шедевра современной режиссерской мысли, не скованной обветшалыми канонами».
Мы простодушно
Я не сразу обнаружила, что среди этого разнообразия таятся мелкие фигурки певцов. А обнаружив, поняла, что либретто мне не помешало бы. Очень хотелось знать, где и в какую эпоху люди носят такие наряды. Если бы постановщиком был иностранец, я бы решила, что вижу его представление о русском народном стиле, однако со стороны нашего соотечественника подобное заподозрить трудно.
Польский акт навел меня на мысль, что я просто-напросто смотрю пародию. В зале с колоннами происходило множество интереснейших вещей. Например, танцевали балерины в белых пачках и огромных кокошниках, юноши в аксельбантах и маленькие девочки со штыками в руках. Хор в это время гордо потрясал мобильными телефонами.
Все это было бы даже любопытно, если б не два минуса. Музыка Глинки и текст Розена. Они удивительно мешали. С текстом несколько легче – дикция певцов исключала возможность разобрать слова. Я, правда, довольно хорошо их помнила, однако изо всех сил старалась выбросить из головы.
С музыкой подобный номер не прошел – уж больно хороша. Оставался выбор – закрыть глаза или заткнуть уши. Совместить видео– и звукоряд было невозможно. Но я с непонятным упрямством продолжала пялиться, надеясь, что рано или поздно дозрею до гениальной концепции авторов спектакля.
Маша в последнем антракте жестко потребовала, чтобы я зрела не поздно, а рано. Действительно, было уже полдвенадцатого, а вход в метро заканчивается в двенадцать двадцать (и от театра до метро – четверть часа езды). Антракт же, по загадочному закону Мариинки, все тянулся и тянулся сверх положенного.
Я пожалела артистов хора. Я-то могу сбежать, а им, говорят, частенько приходится ночевать прямо на рабочем месте.
И все-таки упорство победило. Когда в финале хлыщевато одетые мужчины выстроились рядами и, заглядывая в папки и стараясь по мере сил лишить музыку торжественности, запели «Славься!», до меня наконец дошло. А дурак был этот Иван Сусанин! Показал бы полякам дорогу, получил денежки и зажил без забот. И Глинка с Розеном тоже умом не отличались. Нашли кем восхищаться – человеком, не понимающим собственной выгоды. Вот у режиссера с расстановкой приоритетов все в порядке, и в некотором смысле я его даже понимала.
Мне коварно не выплатили аванс. Причина вроде бы уважительная – нас перевели на магнитные карты. Приходишь в кассу, а тебе вместо денег суют бланк. Ты его заполняешь и узнаешь, что через месяц тебе выдадут карточку, на которой якобы поджидает зарплата. Не будем говорить о том, что сам факт обладания магнитной картой – очередным достижением цивилизации – меня не радовал. Достижение меня невзлюбит и наверняка примется обижать. Сколько я приручала карточку для прохода в метро – уму непостижимо, и все равно иногда она взбрыкивает…
Но хуже было другое. После летнего отдыха я была в долгах, как в шелках, и буквально считала дни до получки. И вот теперь велят терпеть месяц. Утешало лишь то, что в данный момент я все-таки не работала, а училась. Я уже упоминала о том, что меня послали на ФПК – факультет повышения квалификации. Учиться, ничего за это не получая, не столь горестно, как в той же ситуации работать. Тем не менее скоро мне предстояло изведать оба удовольствия одновременно – ведь я в целях обогащения согласилась с середины октября замещать коллегу. Хотя нет. К тому моменту мы получим карточки, и проблема разрешится.
Впрочем, сейчас еще стоял сентябрь, и я, допечатав диссертацию, не без опасений отправилась на ФПК Опасения были вызваны моим двухнедельным опозданием, а опоздание тем, что я решила сперва доконать сизис и лишь потом приступить к учебе.
Я ехала в метро, размышляя о том, заругают ли меня строгие преподаватели, как вдруг услышала приятный голос:
– Извините, вы случайно едете не на ФПК университета?..
– Да, – опешив, ответила я симпатичной женщине лет сорока пяти, смотрящей на меня с искренним интересом.
– А вы знаете дорогу?
– Да, – все столь же ошарашенная, кивнула я. Я явно видела эту женщину впервые.
– Вот и замечательно, – улыбнулась она. – А то я две недели проболела и еще ни разу не была на занятиях. А адрес куда-то сунула, а куда, не помню.
Я внимательно оглядела себя. Нет, ничего такого на мне нет. Из сумки вовсе не торчит листок с надписью «ФПК», и в петлицу пиджака вдет бархатный цветочек, а не список предлагаемых нам дисциплин. Я не выдержала:
– Скажите, а почему вы решили, что я еду именно туда? В метро ведь полно народу.
– Не знаю. Я вас заметила и сразу поняла, куда вы едете. Ну, это было как-то несомненно…
– Наверное, у меня вид человека, нуждающегося в срочном повышении квалификации, – догадалась я.
Мы засмеялись.
– Меня зовут Даша, – представилась незнакомка. – Я преподаю в медицинском русский язык для иностранцев. А вы, значит, математик? Я так и думала. А вот любопытно, кто по специальности этот бородач?
– Какой бородач? – не поняла я.
– А вон, на другом конце вагона. Я сразу заметила, что он за вами следит. Наверняка догадался, что вы на ФПК, и, как я, тоже забыл адрес. А обратиться стесняется. Вдруг вы решите, что это вульгарное приставание…