Шрифт:
Ненастным декабрьским днем, когда хороший хозяин собаку на улицу не выгонит (надо так понимать, у него на подобный случай есть для любимицы специальный туалет), я жадно смотрела в окно и думала, что неплохо бы прогуляться. Ветер крепчал, омерзительные снежные хлопья падали на землю и сразу таяли, ворона понуро мокла на ветке (такая умная птица, а крышу над гнездом построить не догадалась), но мне все было нипочем. Я размышляла о благотворном влиянии свежего воздуха.
Только не подумайте, что во дворе меня ждал влюбленный Ромео.
Неудивительно, что, когда раздался звонок, я галопом рванула к двери и моментально ее отперла. Все, что отвлекало от диссертации, было мне в радость.
– Вы знаете, что впускать в дом кого попало, даже не спросив, очень опасно? – сурово заявил мне стоящий на пороге солидный мужчина.
– Ну спросила бы я, кто там. Вы бы что-нибудь ответили, и мне все равно пришлось бы вас впускать. Только лишние хлопоты…
– Я бы ответил, что я майор Миронов из отдела по раскрытию умышленных убийств, и показал удостоверение. И только после этого вы бы меня впустили.
– И как бы вы показали удостоверение? – ехидно осведомилась я.
Действительно, цепочки у нас не было, глазка тоже.
Майор тяжело вздохнул, однако смолчал. Радость моя сменилась беспокойством. Я осторожно уточнила:
– Кого-то убили?
– Вы давно знакомы с Михаилом Андреевичем Стрельцовым?
Невинная, на первый взгляд, фраза поставила меня в тупик. Наверное, так же озадачил фрекен Бок мой любимый Карлсон: «Ты уже перестала пить коньяк по утрам?»
– А вы уверены, что я вообще с ним знакома?..
– Уверен.
Я повторила про себя: «Михаил Андреевич Стрельцов… Михаил Андреевич Стрельцов…» Бесполезно.
– Может, это мой бывший студент? Я преподаватель, но очень плохо запоминаю фамилии.
– Это не студент. Хорошо, вот этот человек вам знаком?
Миронов протянул мне фотографию.
Я внимательно изучила снимок. Какой-то мужчина самой неприметной внешности, слава богу, совершенно мне неизвестный.
– Нет, не знаком. Это и есть Стрельцов?
– Откуда вы взяли? Вы же уверяете, что он вам не знаком.
Теперь уже мне пришла пора тяжело вздыхать.
– Вы не поверите, уважаемый майор, но женщины тоже умеют рассуждать логически.
– Меня зовут Валерий Иванович. Действительно, я забыл, что вы математик. Значит, ни фамилия, ни внешность этого человека ничего вам не говорят?
– Абсолютно, – подтвердила я, решив не оспаривать сомнительного утверждения, что среди женщин логически рассуждают одни лишь математики. – Но учтите, я ненаблюдательная. Если вы уверены, что я знаю этого человека, подскажите хоть немного.
– Он связан с Мариинским театром, – помешкав, выдал Валерий Иванович.
Я снова вгляделась в фотографию. Физиономия весьма
– Это, часом, не клакер Миша? – без особой убежденности предположила я.
– Кто такой клакер Миша?
«Призрак оперы», – чуть не вырвалось у меня, но я решила не смущать представителя власти и пояснила более доступно:
– Он постоянно ошивается у Мариинского театра, да и внутри него тоже. У него там какие-то связи, и он за деньги может провести без билета. А еще он громовым голосом кричит «Браво!» некоторым артистам, причем в самые неподходящие моменты. Поэтому мы его называем клакер Миша.
– «Мы» – это кто?
– Любители Мариинки. А что, его убили? Клакер Миша не вызывал у меня добрых чувств, поскольку своими воплями мешал смотреть спектакли, да и вообще казался неадекватным. Но в любом случае убитого человека было бы жалко.
Вредный майор не ответил, а снова принялся за свое.
– Вы хорошо были с ним знакомы?
Я пожала плечами:
– Подруги иногда с его помощью проникают в театр, а я лично предпочитаю с ним не связываться. Я, конечно, не психиатр, но у этого Миши иногда бывает такой нервный тик, что становится не по себе. Надеюсь, он даже имени моего не знает.
– Ошибаетесь, – возразил Миронов. – Он знал о вас очень многое. И я хотел бы понять, зачем ему это было нужно.
«Ага, – подумала я, – он говорите прошедшем времени. Все-таки беднягу убили. Только при чем здесь я?»
– А почему вы решили, что он многое обо мне знал? Да и вообще, чего особого обо мне можно знать? Преподаю в Техническом университете, пишу диссертацию, люблю балет. Всё.
– И много общаетесь с иностранцами, – вставил майор не без осуждения.
– Не так уж и много, – удивилась я. – А что, показать иностранному коллеге достопримечательности города – преступление?
– Никто вас и не обвиняет, – примирительно заметил Валерий Иванович. – Екатерина Игоревна, окажите помощь следствию. При погибшем найден блокнот, куда он записывал данные о вас и о ваших действиях за последнее время. Если мы поймем, что ему от вас было нужно, мы можем найти мотив убийства.
Сообщение изумило меня до глубины души. Данные обо мне и о моих действиях… Каких действиях? Во сколько встала, что ела, какие спектакли посмотрела?
– А что именно написано в этом блокноте? – заинтересовалась я.
– Нет, – улыбнулся майор, – давайте-ка по-другому. Вы подробно расскажете мне о своей жизни за последнее время, а я уж сам сделаю выводы.
– Вы уверены, что вас интересуют все подробности моей жизни? – Я сочувственно посмотрела на собеседника.
– Не все, – поспешно исправился он. – Давайте так. Всё, что связано с Мариинским театром, всё, что связано с иностранцами, и всё, что с вами за последние несколько месяцев случилось необычного и странного.
Мой взгляд выразил еще большее сочувствие.