День победы
Шрифт:
Алексей Басов начал уже, было, засыпать, как вдруг "Урал" неожиданно сбросил скорость, остановившись совсем. В прочем, двигатель продолжал работать вхолостую, а водитель не спешил покидать кабину.
– Подъем, - скомандовал полковник уже открывавшим глаза бойцам.
– Всем внимание!
– Черт, там кордон!
Олег Бурцев, выглянув в окно, первым увидел пару пятнистых "Хаммеров", перегородивших дорогу. Возле джипов расположилось с полдюжины американцев в боевом снаряжении, а с турелей на крышах машин уставились на дорогу тяжелые GECAL-50 - трехствольные пулеметы типа "гатлинг" пятидесятого
– Всем спокойно, не дергаться, - произнес Басов, между тем, досылая патрон в патронник бесшумного ПБ. Оружие с глушителями было у каждого в группе, поэтому все бойцы сейчас возились с пистолетами, клацая затворами и предохранителями.
Двое американцев неторопливо двинулись к остановившемуся грузовику, повесив на плечо свои карабины. Они могли позволить себе никуда не спешить под прикрытием двух крупнокалиберных пулеметов. Один из постовых постучал по двери водителя, а второй, обойдя "Урал" вокруг, подтянулся, заглянув в фургон. Он ничуть не изменился в лице, увидев шесть человек, вооруженных до зубов, только взгляд из-под среза легкой кевларовой каски стал еще более цепким.
Алексей Басов напрягся, сжав скрытый под брошенной на сиденье рядом с собой засаленной спецовкой бесшумный пистолет. А под сиденьем лежали гранатометы и ПЗРК - то оружие, которого не может, не должно быть у обычных охранников, какими пытались казаться сейчас партизаны. Если этот янки что-то заметит, если где-то собьется брезент, обнажив раструб зенитного комплекса, если ему просто захочется заглянуть под сиденья, рейд окажется под угрозой провала.
Несколько секунд, пока американец обшаривал внутренности фургона внимательным взглядом, шестеро партизан сидели, кажется, даже не дыша. Каждый держал руку на оружии и был готов открыть огонь. Если американец проявит слишком большую бдительность, он умрет немедленно. А спустя секунд десять, скорее всего, умрут и сами партизаны, расстрелянные в упор из пулеметов и штурмовых винтовок. И тогда их операция будет провалена, еще толком не начавшись.
– Документы?
– потребовал американский сержант.
– Пожалуйста!
Все по очереди протянули патрульному свои пропуска, к которым уже успели прикрепить сделанные заранее фотографии. Изучив запаянные в пластик карточки с текстом, продублированным по-русски и по-английски, американец, не сказав ничего, спрыгнул на землю, захлопнув за собой дверь. Через полминуты один из "Хамви" съехал на обочину, освобождая дорогу, и "Урал" продолжил движение.
С каждым пройденным километром движение на шоссе становилось все более оживленным, хотя попадались навстречу партизанам в основном, военные машины и строительная техника. Пару раз над дорогой на бреющем прошли вертолеты - сначала многоцелевой "Блэк Хок", а затем ударный "Апач", под крыльями которого висели гроздья всевозможных ракет.
"Урал" проехал насквозь несколько поселков и пару городков, жизнь в которых, кажется, ничуть не изменилась за последние месяцы. По улицам сновали прохожие, ездили машины, самые разные, до предела мирные, кто-то чем-то торговал. Разве что посты ДПС на въезде в населенные пункты лишились прежних вывесок, и караулили там теперь не сельские менты, а вооруженные до зубов американские
Их останавливали еще дважды, всякий раз не слишком тщательно проверяя документы, прежде, чем партизаны увидели нефтепровод. Лес, тянувшийся по обе стороны от шоссе, поредел и затем вдруг расступился в стороны, и находившиеся в фургоне люди смогли увидеть тянувшиеся посреди широкой просеки трубы. Две трубы почти двухметрового диаметра, установленные на невысоких опорах-фермах, укутанные теплоизоляционным кожухом, протянулись до самого горизонта. Лишь в одном месте они прижимались к самой земле, пропуская над собой автомобильный мост.
– Черт возьми, неужели из-за этого столько крови пролито?
– вздохнул Олег Бурцев.
– Оно того стоит?!
Бывший десантник вспомнил сразу и заваленный трупами Грозный, перепаханный от края до края взрывами бомб, и лица своих погибших товарищей, убитых при отходе партизанского отряда после недавней диверсии на этой самой "трубе". И еще одно лицо, самое милое, навсегда застывшее в посмертной маске.
– Они полагают, что стоит, - сурово произнес Басов, взглянув на своего товарища.
– Они меряют все в долларах и считают дело прибыльным. Мы заставим платить их за каждый ничтожный успех собственными жизнями, и тогда все изменится!
Проехав по мосту, "Урал" вновь оказался на пустынном шоссе. Каждая вторая машина из увиденных партизанами за все время пути принадлежала, судя по опознавательным знакам, или американской армии, или службе безопасности "Юнайтед Петролеум". В воздухе тоже наблюдалась слабая активность, над лесом несколько раз пролетали вертолеты. Партизанам даже удалось увидеть двухвинтовой СН-47 "Чинук", винтокрылую громадину, способную поднять груз свыше двенадцати тонн. В прочем, американская вертушка все же не могла сравниться с родным Ми-26 с его двадцатью тоннами, перевозимыми в кабине, о чем вспомнил как раз Бурцев, более других знакомый с авиацией.
С каждой минутой приближалась заветная цель - Архангельск с его аэродромом, и одновременно нарастала тревога. Ошибиться сейчас, когда дело, кажется, уже сделано, хотелось меньше всего, тем более, здесь, по сути, в глубоком вражеском тылу, шести партизанам не на кого было рассчитывать, не от кого ждать помощи.
"Урал" свернул с хорошей дороги на какой-то проселок и, преодолев еще километра три по ухабам, остановился. Водитель, выбравшись из кабины, постучал по фургону:
– Приехали!
– Ты должен был доставить нас ближе, - заметил Басов, спрыгивая на землю.
– Азамат, координаты?
– До точки шесть километров по прямой, - сообщил Бердыев. И одновременно шофер Володя произнес:
– Если сунемся ближе, можно огрести по полной! Дальше посты стоят чаще и досмотр не такой халтурный. Я не самоубийца!
– Черт с ним, дойдем, - отмахнулся Бурцев.
– Шесть верст - ерунда!
– А что со временем?
– напомнил Басов, взглянув на китайца.
– По данным разведки вылет назначен на пятнадцать тридцать, - доложил Жэнь Цзимэнь.
– Сейчас четырнадцать ноль три. У нас час на то, чтоб выйти на точку, и еще полчаса на случай непредвиденных сбоев в графике.