День греха
Шрифт:
Мистер и миссис Дюваль фигурировали в списках пожертвователей нескольких благотворительных акций, но миссис Дюваль не состояла ни в одном дамском или светском клубе, не заседала ни в одном правлении или комитете, не председательствовала в благотворительных фондах.
Реми Ламбет Дюваль была полным антиподом своего мужа. Ее словно не существовало.
Бейзил просидел в библиотеке до самого закрытия. За ним, в прямом смысле слова, заперли дверь. Он вдруг ощутил сильный голод: сегодня он съел лишь один шоколадный батончик да еще выпил
От магазина Берк отъехал, не имея какой-либо конкретной цели.
Но руки сами вели машину. Дом, к которому приехал Берк, полностью был погружен в темноту, горели только огоньки охранной сигнализации да одно окно на втором этаже.
Сосиски оказались резиновыми, булки – черствыми, но Берк машинально жевал, не ощущая никакого вкуса. Он думал о том, что сейчас делают мистер и миссис Дюваль по ту сторону зашторенного окна.
Разговаривают? Из того, что Берк увидел и прочитал, можно было заключить, что она – отнюдь не болтушка. А может, она оживляется только наедине с мужем? И ее мнение о различных вещах предназначено только для его ушей? Вот она вечерами и развлекает его живыми остроумными беседами.
Ага, точно, язвительно хмыкнул Берк, скомкал бумажный пакет с остатками сосисок и бросил его на пол. Она развлекает старину Пинки, да только не его мозги, а кое-что пониже.
Во рту остался отвратительный привкус, Берк несколько раз глотнул колы.
Бедняга Пинки. Он явно без ума от этой шлюшки и пребывает в блаженном неведении, что она путается с Уэйном Бардо. А может, все не так печально. Может, Пинки делится ею со своими клиентами. Может, такова плата за хорошо выполненное убийство.
Свет погас.
Берк продолжал смотреть на темное окно. В голове мелькали картины, которые едва не вывели его из равновесия. Он зажмурился и потряс головой. В желудке камнем лежали сосиски.
Через полчаса Берк завел машину и поехал к себе.
Значит, Дюваль очень любит свою женушку, это яснее ясного. Обращается с ней как с королевой. Руби Бушеро рассказала, что Пинки держит ее под замком. Берк сам имел возможность убедиться, как тщательно ее охраняют.
– О чем это говорит, а, Бейзил? Входя в свою комнату, он улыбался.
Реми лежала не двигаясь и слушала похрапывание Пинки. Она прочитала коротенькую молитву, благодаря Господа, что ее хитрость сработала. Пинки отказал Фларре, так и не догадавшись, что именно этого и хотела Реми.
Она не в первый раз пользовалась методом от обратного, чтобы манипулировать мужем. Чаще всего ничего не получалось. Но сегодня преимущество было на ее стороне. Она прекрасно осознавала, что Пинки не потерпит никакого вмешательства в их жизнь, не допустит, чтобы кто-то еще претендовал на ее, Реми, время и любовь. Особенно Фларра. Пинки
Спасибо, Господи, что он так ревнив. Пусть и дальше себе ревнует.
Сначала подумай, потом об этом молись.
Много раз в такие же вот бессонные ночи Реми вспоминала слова сестры Беатрисы. Теперь она понимала, что имела в виду монахиня. Разве ребенком Реми не молила Господа об иной жизни, в которой нет бедности и ответственности?
Вот она и получила, что просила. Но она не знала, какую цену придется платить за исполнение своей наивной мечты.
Пинки довольно похрюкивал, положив на нее руку. Рука у него была тяжелая, казалось, она весила целую тонну.
Глава 13
Мужской туалет размещался в приземистом квадратном бетонном строении. Внутри имелись две ржавые раковины, три грязных писсуара и одна кабинка, дверца которой висела на одной петле. Крыши не было, однако, несмотря на открытую вентиляцию, запах в общественном туалете стоял отвратительный. Зайдя внутрь, Берк чуть не задохнулся.
Стояла кромешная тьма, лампочка была разбита. Очевидно, дирекцию парка еще не известили об очередном акте вандализма. Только психу пришло бы в голову забрести сюда после захода солнца, ну или тем, кто любит темноту.
Сейчас здесь находился только один человек. Он стоял у писсуара, спиной к двери. Он, должно быть, слышал, как вошел Берк, но даже не оглянулся на звук приближающихся шагов.
Берк остановился у соседнего писсуара. Парень уже закончил, но не спешил застегивать «молнию». Он чуть повернул голову и как-то смущенно заметил:
– Жутковато тут.
Берк застегнул ширинку и всем корпусом развернулся к собеседнику.
– Это точно. Никогда не знаешь, на кого наткнешься.
Грегори Джеймс прижался к стене, прикрыл обеими руками «молнию» на брюках и простонал:
– Бейзил!
– Ты не рад меня видеть?
– Черт!
– Кажется, не рад.
Берк схватил худенького молодого человека за руку и потащил к выходу.
– Я же ничего не сделал, – залепетал Грегори. – Ты не имеешь права меня арестовывать.
– Да тебя за одну твою непроходимую тупость надо забрать. Откуда ты знаешь, может, с тобой рядом маньяк остановился? Или какой-нибудь деревенщина, пожелавший прижучить городского пидера? Свяжешься не с тем, с кем надо, и из тебя сделают фарш.
– Не забирай меня, Бейзил, – заканючил Джеймс. – Я уже все понял.
– Как же, понял. Потому, наверное, и ошиваешься в мужском туалете среди ночи.
– Я просто зашел пописать.
– Не ври, Грегори. Нечего мне голову морочить. Я следил за тобой, потому что знаю: ты вечно ищешь приключений на свою голову.
– Нет-нет! Я законов не нарушаю!
– Черта с два. Парень, с которым ты путался прошлой ночью, – несовершеннолетний. Не будь я занят другим делом, тогда же схватил бы тебя и отволок в участок. Тебе бы там навесили кучу статей.