День греха
Шрифт:
Джо, брат Берка, позвонил ему и спросил, может ли он теперь возвращаться домой.
Да, опасность миновала. И Джо, и Нэнси Стюарт смогли покинуть свои убежища.
Перед похоронами Дуга Пату Берк рассказал Нэнси о той роли, которую покойный капитан сыграл в судьбе Кева Стюарта. Рассказал он и о своем сорвавшемся плане.
– Знаешь, я не понимаю, как могла Нэнси меня простить, – сказал он. – А теперь она еще называет меня своим лучшим другом.
– Ты – единственный, кто не умеет прощать, – сказала Реми, обнимая его за плечи. – Все остальные считают тебя героем. Генеральный прокурор назначил тебя руководить отделом по борьбе с коррупцией. Окружной прокурор смотрит тебе в рот, не делает ничего без твоего совета. Все тобой восхищаются, все тебя уважают. – Она добавила шепотом: – А кое-кто любит тебя до безумия.
– Ты мне очень нужна! – Он прижал ее к себе.
– Научись себя прощать. Ведь я же простила себя за годы, прожитые с Пинки Дювалем.
Он стал целовать ее, постепенно поцелуи делались все более страстными.
– Давай займемся любовью, – внезапно прошептала она.
Он смущенно оглянулся через плечо на пирс, где по-прежнему сидели рыболовы.
– Как, прямо сейчас?
– А что такого?
Он взял ее за руку и повел по пыльным комнатам. В самой дальней из них нашлась узкая койка. Когда-то на ней лежала раненая Реми. Как давно это было!
Сначала все было как обычно: он целовал ее, гладил, ласкал, но затем дело приняло неожиданный оборот: Реми внезапно взяла инициативу на себя и сделала нечто такое, чего раньше никогда себе не позволяла.
Поначалу Берк смутился, пытался протестовать, но ощущения были такими сильными, что
Потом она села на него верхом и стремительно задвигалась в самозабвенном ритме. Кончили они вместе.
Потом они долго лежали рядом, ленивые и размягченные.
– Ты подслушивал, да? – тихо спросила Реми.
– Что? – рассеянно спросил он, не поняв.
– Ты подслушивал, когда я была с Пинки.
Он встрепенулся, залился краской.
– Вообще-то да. Я поставил «жучок» в вашей спальне.
– Зачем?
– Ну, я надеялся, что Дюваль проболтается о своих секретах. Хотя вру… На самом деле я просто был без ума от тебя. Меня трясло от одной мысли, что ты можешь заниматься с ним любовью… – Берк передернулся от отвращения. – Я себя ненавижу. Просто маньяк какой-то.
– Никакой ты не маньяк.
Она обняла его, и они замолчали.
Но Берк все не находил себе покоя. В конце концов он спросил, как она догадалась.
Реми приподнялась, посмотрела на него сверху вниз.
– Ты никогда не просил, чтобы я делала тебе вот это. Я не понимала, в чем дело. А потом догадалась. Ты знал, что Пинки заставлял меня этим заниматься, и ты боялся, что вызовешь у меня отвращение. – Она снисходительно улыбнулась. – Заруби себе на носу: чем бы мы с тобой ни занимались, это никоим образом не напоминает мне о Пинки. Тут нет ничего общего. Все, что я делаю с тобой, я делаю впервые. Я чувствую себя счастливой и чистой. Твоя любовь приносит мне радость. Это же совсем другое дело!
Он прижал ее ладонь к своим губам. Хотел сказать ей, что безумно ее любит, но голос снова отказал ему, уже во второй раз за день.
К тому же она и сама обо всем знала.