День Астарты
Шрифт:
Полвека назад, Чатур Раджхош, тогда еще ученик 8-го класса, посмотрел американо-японский фильм «Tora! Tora! Tora!» об атаке на Перл-Харбор, и мгновенно заразился брутальной романтикой военно-морской авиации.
Чуть меньше года назад, Оохаре Каане и Уфале Пиакари расширили свой маленький семейный бизнес, начав переделывать старые военные самолеты в авиетки (обычное занятие для Океании, где после Второй мировой войны, на островах, и на дне моря остались тысячи японских «Zero-Sen», американских «HellCat» и прочих моделей).
В конце сентября прошлого года, молодые офицеры — фри-юнионисты совершили военный переворот в Папуа, а в ноябре, в ходе ликвидации банд
Полдюжины из этих машин, уже прошедших реновацию, были замечены Чатуром Раджхошем, утром 2-го марта, когда «Lone Star» входила в лагуну Тероа, и в сердце признанного мэтра индийской морской авиации разгорелась юношеская мечта…
Хики, находясь в состоянии боевого бешенства, сделавшего бы честь норманнскому берсеркеру, ворвалась на центральную террасу 2-го этажа хаусхолда E-9 когда Келли, Спарк, Санди и Акела совершали там обычный кофейный ритуал.
— Вы все охерели, а? — сходу поинтересовалась она, дрожащим от гнева голосом.
— Ну, я даже не знаю… — протянул Акела, озадаченный такой постановкой вопроса.
— …Зато я знаю! — перебила она, — Вы точно охерели!
— Что случилось-то? — поинтересовался Спарк, ставя на стол кофейную чашечку.
— Вот это! — произнесла Хики, показывая рукой в небо.
Над лагуной весело кувыркался серебристый винтовой самолетик конфигурации «классика», с эмблемой в виде красного кружочка на боку фюзеляжа. Иногда он закладывал настолько крутые виражи, что крылья, казалось, становились почти в вертикальную плоскость, а зрители могли наблюдать то пару торчащих поплавков, похожих на калоши, то прозрачный фонарь кабины, в которой угадывались две человеческие фигуры, расположенные по мотоциклетному: одна позади другой.
— Ничего такого, — сказала Келли, — Это Оохаре обкатывает очередной «Kiss».
— Какой, в жопу, kiss!? — воскликнула Хики, — У него подозрение на гипертонию с признаками тахикардии!
— У него только один раз были проблемы с сердцем, — возразил Спарк, — И никаких подозрений, просто он неаккуратно нырял с аквалангом. Потом все прошло.
— Ты о чем говоришь? — спросила Хики, выпучив глаза от удивления.
— О том, — вмешалась Санди, — что беспокоиться за Оохаре нет оснований…
Самолетик завизжал, как атакующая кошка, и свечкой ушел в центр неба, а затем выполнил пологую «горку» и пролетел над поселком уже почти бесшумно.
— Мне нравятся этот электродвижок на полмегаватта! — объявил Акела.
— Да ну, — возразил Спарк, — Если нужна такая тяга, то лучше не винт, а турбина.
— Нет, я бы поставил кольцевой обтекатель вокруг винта, как у рэпторов «Abris».
— У «Abris» в кольце не винт, а ультра-вентилятор, — педантично поправил Спарк.
— И, по-любому, это уже не будет зачетное ретро, — добавила Келли.
— При чем тут Оохаре! — воскликнула Хики, хлопнув ладонями по столу.
— Это его бизнес, — пояснила Санди, — он вчера вам рассказывал. А ретро-флайки необходимо обкатывать на всех режимах, а то мало ли что…
— Пусть обкатывает, aita pe-a! Но какого хера он взял Чатура в кабину?!
— Он взял Чатура в кабину? — недоверчиво переспросила Келли.
— E oe! Joder! Я пошла в лавку за свежими лангустами и за фруктами, и та девчонка, которая там торгует, между делом, сказала, что Уфале поехала в Икехао на катере,
Снова раздался кошачий визг. Ki-27 на малой высоте пересек лагуну со скоростью примерно 200 узлов, превратился в серебряную точку у горизонта, развернулся, и промчался над лагуной в обратном направлении.
— Надо, на всякий случай, найти тахуна Рау, — вынес вердикт Акела.
Fare доктора Рау Риано, примерно через час.
…Обстановка в «медицинском секторе» просторного дома великого тахуна и (по совместительству) тероанского врача, напоминала кульминационные кадры очень страшного голливудского триллера. На стенах — церемониальное оружие и древние языческие маски. На полках — тускло блестящие корпуса электронной аппаратуры. В районе одного из углов — кресло из пористого пластика. В кресле сидит обнаженный мужчина, весь обклеенный круглыми присосками, от которых отходят электрические провода. Рядом с ним — худощавый смуглый человек среднего роста, одетый в чью-то старую военную униформу, готовясь приступить к экзекуции, спокойно говорит:
— Что вы так нервничаете, Чатур? Боитесь медицины?
— Да. Боюсь, — проворчал Раджхош, — Вы, врачи, конечно, замечательные люди. Но, как ткнете куда-нибудь чем-нибудь… А потом как скажете что-нибудь…
— Считайте, что я не врач, а добрый волшебник, — предложил Рау Риано, — Знаете, мне часто приходится иметь дело с детскими травмами. Дети — это такие очаровательно-непоседливые существа, что они непременно на что-нибудь наступают, куда-нибудь прыгают, что-нибудь съедают, или балуются с небезопасными предметами. И знаете, Чатур, лучший способ сделать так, чтобы они не пугались врача, это рассказывать им сказки. В какой-то момент я понял, что взрослые — это тоже немножко дети. Им тоже спокойнее, когда с ними имеет дело не врач, а добрый волшебник, рассказывающий сказки. Вам я расскажу сказку о перегрузках. Принято считать, что наиболее сильные перегрузки испытывают военные пилоты и астронавты. На заре реактивной боевой авиации и космической техники, пилотам приходилось выдерживать до 10G. Потом биомедицина установила порог безопасности: 6G. Столько может выдержать хорошо тренированный человек примерно полминуты, если правильно расположит тело. При предельно неправильном расположении, когда вектор перегрузки направлен от ног к голове, все гораздо хуже. Но не будем о грустном. Итак 6G. Они действуют даже на аттракционе «американские горки», правда всего 2 секунды. А 4G допустимы для гражданской авиации. Никаких проблем для здоровья, ни в момент перегрузки, ни впоследствии, если проблем не было до того. А проблемы могут быть даже у очень здорового человека. И тогда возможны внезапные потери сознания даже при 4G. Не случайно инструкция ВВС Меганезии запрещает создавать ускорения более 3G при пилотировании на малой высоте … Вам кажется, что я говорю банальности?
Чатур Раджхош чуть слышно вздохнул и ответил.
— Видите ли, доктор Рау, я работаю в области военно-морской авиации, поэтому о перегрузках и ускорениях знаю не понаслышке.
— О! Я совсем забыл! И вы, наверное, можете сказать, какие перегрузки вы создали сегодня, когда этот оболтус Оохаре позволил вам сесть за штурвал Ki-27! А?
— Вряд ли больше, чем 4G. Я знаю, вы скажете, что при моем здоровье…
— У вас замечательное здоровье! — перебил тахуна, — Но, вы его плохо бережете. Вы дважды в этом полете создали на виражах перегрузки около 8G. Они были очень короткими, и вы не заметили, а борт-комп их зафиксировал, и ваш организм тоже.