Демон
Шрифт:
Слава богам, что его род издавна занимался двумя делами, достойными настоящих мужчин: выращивал стада верблюдов и грабил. А поскольку последнее занятие сопряжено с определенными опасностями, то их боевые верблюды славились своей выносливостью, неприхотливостью и скоростью. Вкупе с невысоким ростом наездников и их мощными луками конкуренцию им тут могли составить немногие. Вот и бандиты, опустошившие их охотничие владения, не смогли поймать сынов песка. И никто не сможет. Хотя его предшественник не понимал этого и по глупости платил дань Большому Вождю. Зачем? Вот он уже тьму времени не платит и даже
Довольный собственной мудростью вождь зачерпнул из тарелки горсть зерен и отправил их в рот.
«УУУрррргхххххх» — неожиданно прозвучавший боевой рог заставил подавиться и испортил обед. Вскочив на ноги, он схватил оружие и рванулся наружу. Нарушать его покой никому не позволено!
Сжимая рукоять сабли, Шамыз остановился у входа и прислушался. Панические вопли доносились отовсюду, но топота копыт, криков враждебной банды или стонов умирающих не слышно. Вождь выпрямился и уверенно шагнул наружу. Лицо его приняло мудрое и одновременно чуть угрожающее выражение. Рядом с его ногой вонзилась стрела. Вождь огляделся. Его доблестные воины стояли сжимая луки, а колчаны за спинами быстро пустели. Стрелы, выпущенные в небо спустя время возвращались обратно. Обратив взор ввысь, вождь успел увернуться ещё от одного посланца смерти.
— Прекратить! Все ко мне! — Шамыз задумчиво осмотрел белое перья на чуть подрагивающем древке. Вонзившемся в то место где только что стоял он сам. Из-за палаток выскочили первые батыры.
— Сильнейший! Бежим! Дикий монстр напал на стойбище. Мы задержим его, спасай свою жизнь! — воин, говорящий эти правильные слова, подбежал к верблюду вождя. Сын шакала вскочил на спину животного и ударил пятками. Благородный верблюд рванулся прочь.
— Мы все умрем! — второй, увидев что надежда на спасение скрылась меж шатров, упал на землю и заплакал.
Шамыз с удивлением уставился на своего троюродного племянника, катающегося по земле и размазывающего по щекам слезы. Поведение недостойное воина. Вождь поднял саблю что бы спасти юношу от позора, когда раздались новые вопли… И появился монстр…
***прода***
Принципы гуманизма вещь правильная: все люди братья, нет пыткам, и да здравствует мир во всем мире… Ну и ещё что-то там, не помню. Однако можно ли считать братьями тех кто не имеет хвоста, крыльев и при этом пытается запустить в тебя стрелу? Не уверен.
Лучник, загнавший мне стрелу в крыло, дергался под моей ногой и дико орал. Орал так, будто я его убивал, а ведь пока у него даже все кости были целы. Ну, скорее всего целы. Все-таки я на него приземлился, а не упал. Хотя и мог бы, окажись другие стрелки столь же меткими… Тем не менее ломать ему спину я не торопился. Стойбище было довольно крупным, одних мужчин не меньше двадцати. Правда большая часть предпочли избрать бегство. Вокруг вождя собрались всего десять воинов, ощетинившись разномастным оружием. Особой статью пустынные разбойники не блистали, а трансформация усилила меня в разы. Шанс перебить их всех определенно был… Только вот у пятерых аборигенов были луки, а достоинства этого оружия я уже успел оценить на собственной шкуре. Новая чешуя конечно
— Преклоните колени, жалкие людишки! — на этот раз я решил стать злобным чудищем. «Воины пустыни» явно меня почему-то боялись, иначе давно реализовали численное превосходство. Если шакалы тебя боятся, то надо пользоваться ситуацией, а не убеждать их в миролюбии. Иначе тебя неправильно поймут.
— Я Шамыз — великий воин и мудрый вождь. Победитель многих, хозяин трех жен, тот у кого больше детей чем туч на небе. — над головой, в привычном одиночестве, висело солнце. Оригинальный способ признаться в отсутствии детей. — Назовись, порождение пустыни. Что привело тебя к сынам песка?
Вождь замолчал, с удовольствием отметив уважительные взгляды соплеменников. Если чудовище удастся умиротворить, то его авторитет станет непререкаемым. Возможно, он даже заведет пятую жену: тем кто трусливо сбежал сегодня женщина явно не нужна. Правда мертвецам она тоже не к чему, поэтому он с тревогой наблюдая за реакцией чешуйчатого собеседника.
— Я Владимир. Новый хозяин этой пустыни и Замка. Где моя дань за пять лет? Кто позволил вам бесплатно топтать мои пески своими грязными ногами?!
— Наши предки жили здесь с сотворения мира! — храбро возмутился вождь. — И они никому не платили дань! Мы вольные люди и тоже не платим. Это наши кочевья, уходи!
Я не слишком расстроился. В конце концов это всего лишь мятежники, которые воспользовавшись слабостью барона решили прекратить выплату дани. Я слабее барона и оставлять их бродить в окрестностях моего замка не могу. Иначе в один прекрасный день пара-тройка таких племен объединятся и решат потребовать дань с меня. А это неприемлемо. Да и их стада мне пригодятся.
— Отлично! Тогда вы умрете! Кушать хочется, а в замке уже кушать некого. — прокомментировал я. И облизнулся, обведя голодным взглядом людей. Порой у меня дурацкий юмор. Беседа затихла.
Доразвлекался. У позиции злодея много плюсов, но и минусов не меньше. Например надо постоянно угрожать и не проявлять заинтересованности в ходе переговоров. И если другая сторона не согласна… Придется доказывать серьезность намерений… Смывать с себя кровь, вытаскивать из ран стрелы, и идти обратно пешком… Крылья этот бой скорее всего не переживут.
— Правильно! Убей их всех. Как они смеют противиться тебе, моему посланцу? — одобрилГоро. — Вырви сердце этому дикарю и съешь. Остальные сами разбегутся. Я чую страх в их сердцах.
Гениальный совет. И это добрый бог? Кто же тогда злой? Убить их я ещё мог, а вот жрать человечину мне совсем не хотелось. Так легко и правду в чудовище превратиться. К счастью появления над ладонями кислотного шара и доброй улыбки хватило, чтобы вождь решился продолжить переговоры.
— Не надо торопиться. Возможно нам удастся договориться, о мудрейший Владимир? — насквозь лживо предложил вождь. — Мы могли бы в знак дружбы подарить одного… Нет, двух верблюдов.