Чтение онлайн

Лотар проговорил известные слова на старом, очень сложном языке раз, другой, третий… И когда решил уже, что ничего не получилось, вдруг заметил, что никто ничего не делает. Даже Сухмет стоит с деревянной коробкой в руках и ждет чего-то. Рубос спросил, глядя на Лотара:

– Знаешь, ты так уверенно сказал, что кто-то стерег первую линзу. Может, и в окружении Астафия есть осведомитель восточников?

– Несомненно. И скорее всего это очень старый слуга, на которого никто не подумает никогда в жизни. Может быть,

до некоторых пор он и сам не знал, что он предатель. Есть способы заставить человека служить себе, не показывая этого.

– А у нас на корабле? – спросил вдруг Санс. – У нас может быть предатель?

Лотар внимательно посмотрел на него. Почему-то он особенно четко видел, что помощник капитана, лейтенант Санс, – человек, который почти все время оставался незаметным, безупречно нес службу и никогда прежде не задавал никаких вопросов, – сейчас очень нервничает.

– Может, – вежливо, радостно, почти как всегда, ответил ему Сухмет. Теперь Лотар не сомневался: он что-то узнал. – И даже есть.

Санс вдруг вдохнул воздух так глубоко, словно поднялся на поверхность с большой глубины. Потом повернулся к Купсаху и встал по стойке «смирно».

– Господин капитан, я прошу для себя ареста. Поскольку, как мне кажется, я и являюсь тем человеком, который служил осведомителем для противника. Но больше я не хочу и не могу быть предателем.

– Стой, как это так – тебе кажется? – Купсах был так ошарашен, что даже оперся на Лотара, не заметив этого.

– Собственно, я не делаю ничего явно предательского. Я всего лишь должен во время заката каждый день думать минут десять о том пути, который мы прошли, о самых важных наших происшествиях и не противиться странным мыслям. Но мне кажется…

– Что это значит – не противиться странным мыслям? – чуть не в один голос спросили Рубос, Джимескин и Купсах.

– Это странное состояние, я не смогу объяснить его. Словно помимо твоего сознания с тобой кто-то о чем-то разговаривает.

Лотар посмотрел на Сухмета. Тот кивнул.

– Это возможно, – сказал Лотар, – это называется отраженной магией. Когда не сам человек оказывает магический эффект, а через него добиваются эффекта, например транслируют некую информацию на очень далекое расстояние. Только это удается лишь очень сильным магам. Я сомневаюсь, что даже Сухмет может провернуть это дело без накладок.

– Сколь бы ни был силен маг, юношу должны были подготовить, – быстро произнес Сухмет.

Ну что же, это след. Только не поздно ли они его заметили, подумал Лотар.

– Значит, он доносил о нас кому-то, кто на очень большом расстоянии и незаметно для нас был в курсе всех наших проблем? – спросил Рубос.

– Да, – кивнул Санс. – Я больше не могу и не хочу быть предателем. И вот…

– Но ты уже предатель! – взвизгнул Джимескин. – Как же так, я же тебя пригласил, за тебя поручился!

– Я

не знаю, каким образом, но уже очень давно, пять лет назад, у нас в замке появился некий господин, который привез книжку со сказкой о летающем корабле, а потом рассказал, что скоро такой корабль будет построен. И когда я понял, что больше всего на свете хочу попасть на этот корабль, он сказал, что сможет помочь мне в этом, но я должен научиться думать на закате определенным образом…

– Пять лет тому назад? – переспросил Рубос. – Ты ничего не путаешь, юноша?

– Даже чуть больше, если быть точным, – ответил Санс.

Лотар вздохнул. Кажется, дело становилось чуть-чуть яснее.

– На такой замысел, наверное, ни у кого не хватит сил, – произнес Рубос. – Это слишком сложно. Даже вражеские армии стали возникать лишь пару лет назад. Что-то тут не так.

– Нет, почему же, – возразил Сухмет. – Необязательно задумывать все это еще пять лет назад. Можно отправиться назад на пять лет, обработать Санса, а потом лишь убедиться, что все в порядке, когда нужно запускать его в дело. Для этого нужно всего лишь быть…

– Жалыном, – закончил Лотар.

На палубе установилась тишина. Все, кроме Рубоса, ждали объяснений. Но пусть им Шивилек и рассказывает, решил Лотар, сегодня с него хватит пустопорожних лекций. Вместо рассуждений он повернулся к лейтенанту и спросил:

– Санс, что тебя заставило признаться, что ты – не один из нас?

– Я один из вас! – Губы лейтенанта задрожали. – Я не знал, что это так плохо, никто бы не догадался сразу… Но как только я догадался, что это значит, то признался…

– Признался, – подтвердил Рубос. – Но вот эту засаду, между прочим, они устроили по твоей наводке. Они заранее знали и о нашем появлении у фоев и вендийцев…

– Рубос, – прервал его Лотар, – ты делаешь преждевременные выводы.

– Ничуть не преждевременные! Я знаю, что говорю. Казнить его нужно, и, может быть, даже как вора – отказав в поединке чести.

Поединок чести, о котором говорил Рубос, был бы все равно что казнь, потому что не мог моряк и воздухоплаватель, мягкотелый и нагруженный сознанием вины Санс долго сопротивляться, например, Рубосу.

– Нет, Рубос, нет. Убивать его – в поединке или иным способом – мы не станем. Мы даже не станем его упрекать за то, что всех нас провели. А ведь нас провели, Рубос, надули, обманули, объегорили, обошли, обставили… И никакой казнью или поединком этого не изменишь.

Лотар обращался к Рубосу, но знал, что отстаивает жизнь Санса и перед остальными.

– Ты можешь так говорить после этого?.. – Джимескин указал на тело Рамисоса.

После этой выходки он стал еще более неприятен Лотару, чем прежде. Впрочем, не стоило обращать чрезмерного внимания на позицию слабого человека. И Кросс ему судья.