Делай Деньги
Шрифт:
Что ж, хорошо. Теперь за дело…
Доспехи стражника, которые Мойст стянул из шкафчика раздевалки в банке, подошли ему, как перчатка. Мойст предпочел бы, что лучше бы они подошли, как шлем и нагрудник. Но вообще-то, скорее всего, они не лучше смотрелись и на владельце, который в данный момент щеголял по коридорам в сверкающих, но непрактичных банковских доспехах. Всем известно, что подход Стражи к форме заключался в одном-на-всех-размере-не-впору-никому, и что Ваймс не одобрял доспехов, у которых не было особого помятого троллями вида.
Мойст потратил некоторое время, чтобы отдышаться, а потом завернул за угол к большой черной двери и позвонил. Механизм задребезжал и залязгал. Торопиться открывать здесь не будут, только не в такую ночь.
Мойст чувствовал себя голым и уязвимым, как детеныш омара. Он надеялся, что скрыл все острые углы, но углы, они — как там называлось-то, он был на лекции в университете — ах, да. Углы фрактальны. Каждый полон множества углов поменьше. Все их скрыть нельзя. Стражника в банке могут позвать обратно на службу, и он обнаружит, что в ящике пусто, кто-то мог видеть, как Мойст брал доспех, Дженкинса могли перевести… К черту все. Когда время поджимает, нужно просто крутить колесо и быть готовым бежать.
Или, в данном случае, обеими руками поднять огромный дверной молоток и немедленно дважды звонко ударить. Он подождал, пока не отодвинулась с трудом маленькая заслонка в двери.
— Что? — спросил раздраженный голос скрытого тенью лица.
— Конвой пленника. Имя — Дженкинс.
— Что? Сейчас середина чертовой ночи!
— У меня подписанная Форма 37, - невозмутимо сообщил Мойст.
Маленькая заслонка захлопнулась. Ему снова пришлось ждать под дождем. На сей раз, прежде чем окошко открылось, прошло три минуты.
— Что? — сказал новый голос, пропитанный подозрением.
А, отлично. Это Беллистер. Мойст был этому рад. Из-за того, что он собирается этой ночью сделать, кого-то из охранников ждет весьма неприятный втык, а некоторые из них были вполне ничего, особенно в камерах смертников. Но Беллистер был настоящим тюремщиком старой закалки, мастер небольших злодеяний, из тех задир, которые не упустят возможности превратить жизнь заключенного в кошмар. Он не просто плюнет в вашу миску с жирной похлебкой; у него хватит неуважения к приличиям сделать это не на виду. Еще он придирался к слабым и запуганным. И было еще кое-что хорошее. Беллистер ненавидел Стражу, и чувство было взаимным. Это можно использовать.
— Пришел за заключенным, — пожаловался Мойст. — И уже пять минут мокну тут под дождем!
— И так и будешь мокнуть, сынок, о да, вот именно, пока я не буду готов. Покажи мне выписку!
— Тут написано Дженкинс, Оулсвик, — произнес Мойст.
— Так дай мне ее посмотреть!
— Мне сказали вам ее передать, когда заключенного мне отдадите, — возразил Мойст, образец невозмутимого настаивания.
— О, так ты у нас юрист, вон оно как? Ну ладно, Эйб, впусти моего ученого друга.
Затворка
— Я тебя раньше не видел? — спросил Беллистер, склонив голову набок.
— Работаю только с прошлой недели, — ответил Мойст. За его спиной дверь вновь затворили. Лязг засовов эхом отозвался в его голове.
— Почему ты только один? — требовательно спросил Беллистер.
— Не знаю, сэр. Спросите у моих мамы с папой.
— Не прикидывайся передо мной дурачком! Для конвоирования должно быть двое!
Вымокший до нитки Мойст устало пожал плечами с выражением полнейшего безразличия.
— Вот как? Меня не спрашивайте. Мне сказали, что он просто маленький засранец, с которым не будет проблем. Можете проверить, если хотите. Я слышал, он срочно нужен во дворце.
Во дворце. Это пригасило блеск в мерзких маленьких глазах охранника. Разумный человек не встает на пути дворца. А вот посылать непримечательного новичка на неблагодарное задание в такую ненастную ночь было вполне разумным — Беллистер точно так бы сам и поступил.
Он протянул руку и потребовал:
— Выписку!
Мойст передал ему тонкий листок. Тюремщик стал ее читать, заметно шевеля губами и явно желая, чтобы в ней что-то было не так. Но сколько бы он не вглядывался, ему ни к чему не придраться — Мойст прикарманил пачку форм, когда мистер Спулс делал ему чашку кофе.
— Его утром повесят, — сообщил Беллистер, просматривая бумагу на свет. — Зачем он им сейчас понадобился?
— Не знаю, — сказал Мойст. — Давайте побыстрее, ладно? У меня перерыв через десять минут.
Охранник наклонился ближе.
— Только из-за этого, друг мой, я пойду и проверю. Всего один сопровождающий? Осторожность не помешает, так ведь?
Лад-но, подумал Мойст. Все идет по плану. Сейчас он будет десять минут славно пить чай, просто чтобы преподать мне урок, пять минут потратит на то, чтобы обнаружить, что семафор не работает, где-то секунда уйдет на то, чтобы решить, что черта с два он будет что-то там исправлять в такую ночь, еще секунда, чтобы подумать: бумага-то была в порядке, он проверил водяные знаки, а это главное… В общем, на все про все плюс-минус двадцать минут.
Конечно, он может ошибаться. Что угодно может случиться. Беллистер может прямо сейчас позвать парочку своих приятелей, или может послать кого-нибудь через черный ход найти настоящего стражника. Будущее было неопределенно. Разоблачение может произойти в любую секунду.
Лучше и быть не может.
Беллистер протянул двадцать две минуты. Послышались медленные шаги, и появился шатающийся от веса наручников Дженкинс с периодически толкающим его в спину палкой Беллистером. Маленький человечек никак не мог идти быстрее, но это не имело значения, его все равно толкали, в любом случае.