Делай что должен
Шрифт:
Роман, конечно же, предпочел бы, чтобы они этого не делали, спокойнее было бы, но раз уж погнались… Он вел «Чеглок» прямо, благо астероиды на краю пояса висели редковато, и словно приглашал пилотов истребителей поиграть в догонялки.
Погонщики летающих монстров игру приняли. На экране, показывающем обстановку сзади, было видно, как они постепенно, но неуклонно сокращают расстояние между собой и «Чеглоком». Похоже, установка на эти машины движков-переростков была не самым глупым решением неизвестных механиков.
Ого, они еще и стреляют! Ну да ничего. Родные пушечки «шестьсот тринадцатых» на таких расстояниях не опасны,
«Чеглок» ощутимо тряхнуло — выстрел из чудо-пушки, предназначенный движкам, поймал щит. Ни хрена же себе пушечка! Так и щиты посадить можно! Хватит, пришло время объяснить ребятам, что в игру они ввязались, даже понятия не имея о ее правилах.
Роман резко переложил движки на реверс. И не успел еще по-настоящему прочувствовать боль от резко сдавивших грудь пристежных ремней, как сильный толчок сзади снова вдавил его в кресло. Есть! Один из преследователей не справился с резким изменением ситуации, и его машина на полной скорости врезалась в защитное поле «Чеглока», превратившись в огненный цветок и разлетающиеся во все стороны обломки.
Оставшиеся двое проскочили мимо, и один из них тут же попытался отреагировать на новое положение дел. «Кто ж тебя, дебила, летать-то учил?» — злорадно подумал Корнев, наблюдая, как монстрообразная машина, пустив один из движков на реверс, резко разворачивается, чтобы не дать «Чеглоку» уйти новым курсом. Вот только Корнев никуда уходить не собирался.
Вернув двигатели к нормальному вектору тяги, Роман бросил «Чеглок» вперед. Эх, сидел бы он сейчас в кабине истребителя — разнес бы пушками этого дебила, вздумавшего разворачиваться почти на месте на прямой директрисе оружия противника… Но, увы, в истребителе сидел не Корнев, а тот самый дебил, пушки были у него же, и применил он их вовсе не по-дебильному — врезал из всех трех стволов сразу.
Черт! Хватило бы и одного — того самого, что под брюхом. Лобовой щит схлопнулся и Корнев еле уловимым движением руки отклонил «Чеглок», но самую малость — так, чтобы не попасть под следующий залп и все же оставить противника в зоне действия щита правого борта.
Азартно ругаясь, Корнев прошел почти впритирку к не успевшему отвернуть летающему уродцу, срезав ему крыло. Разбрасывая вокруг себя веселые яркие искры, тот бестолково закувыркался, уносясь прочь.
Последний противник Корнева уходил по широкой дуге — то ли пытаясь найти более удобный способ атаки, то ли стремясь вообще уйти подальше от взбесившегося фрахтовика, угробившего уже трех его коллег. Впрочем, почему трех? Тот, который остался без крыла, вроде бы не взорвался.
Этого пилота Корнев определил как учившегося летать в атмосфере. Привык делать виражи на больших дугах — при сопротивлении воздуха резкие маневры такой машине противопоказаны. «Шестьсот тринадцатый» и в исходном-то виде не блистал аэродинамикой, а уж это внебрачное детище маньчжурского авиапрома и неведомых механиков…
Оставлять за спиной вражеский истребитель перед прыжком в гиперпространство Корневу совершенно не хотелось. Заложив резкий вираж, Роман устремился наперерез.
Ах ты ж, мать твою за ногу! Чуть не ушел! Но — не ушел. Этого Корнев задел только самым краешком щита, но и такого удара его жертве
Избавившись от преследователей, Роман посмотрел, что там с кораблем, на котором они прибыли. Тот так и продолжал висеть на месте. Орудий на нем видно не было, но от греха подальше Корнев, прежде чем уйти в прыжок, завернул за ближайший астероид. С прикрытием как-то спокойнее.
Тратить время на то, чтобы разбираться с координатами, тоже не хотелось. Поэтому Корнев просто запустил уход в гиперпространство на время — ровно на полчаса.
Глава 8
С пассажиркой Корневу определенно повезло. Обходя «Чеглок», чтобы проверить, нет ли на корабле чужих, он взял девчонку с собой и даже дал ей лучевой пистолет — тот самый трофейный, отобранный им у пирата. Сам Роман вооружился собственным «орлом». Фройляйн Бюттгер дисциплинированно держалась сзади-сбоку, при открытии дверей занимала место там, где ее ставил господин капитан-пилот, запомнила и повторила, что стрелять надо только по его, Корнева, команде. Польза, конечно, от такой ведомой была сомнительной, но все же больше нуля. Зато к моменту выхода из гиперпространства Роман был уверен: чужих на «Чеглоке» нет.
Пока Корнев проверял состояние корабельных систем, девочка тоже сидела смирно и отвлекать его не пыталась. Хотя, если честно, Роман был бы не против, если бы вот прямо сейчас она с благодарностью бросилась ему на шею. Девушка и в новостях смотрелась очень даже, а в жизни… Даже пиратский плен не заставил ее поблекнуть. Ах ты ж!.. Тоже мне, нашелся герой-спаситель! Девчонке ж надо помыться и все такое, она, наверное, потому такая и тихая да как будто пришибленная.
— Пойдемте, Адельхайд, я покажу вам вашу каюту, — называть эту совсем еще молоденькую девочку госпожой у Корнева не поворачивался язык.
— Хайди, — мягким удивительно мелодичным голосом сказала девушка.
— Что, простите? — не понял Корнев.
— Хайди, — повторила девушка. — Это… — она явно вспоминала слова и Роман не сразу понял, что говорит его пассажирка по-русски. — Это маленькая Адельхайд. Или… как нужно правильно сказать — дружная, дружеская Адельхайд?
— Для друзей, — поправил Корнев.
— Как? — переспросила Хайди.
— Хайди — это Адельхайд для друзей.
Девушка понимающе кивнула.
— Называйте меня Хайди, — сказала она и, чуть смущенно улыбнувшись, добавила: — И говорите мне «ты». Хорошо, Роман?
— Тогда уж Рома, — улыбнулся в ответ Корнев. — И тоже на «ты».
— Да, Рома, — Хайди как будто попробовала его имя на вкус. Похоже, вкус ей понравился. — Но ты хотел комнату мне показать?
— Каюту, — поправил Роман. — На корабле комнат нет, есть каюты.
Естественно, Корнев отдал гостье каюту первого класса — но не ту, которую не так уж давно занимал Лозинцев, а вторую, поближе к себе. Показывая Хайди, где душ, как пользоваться миниатюрной стиральной машиной, Корнев обратил внимание на то, что длинные стройные ноги его пассажирки покрыты «гусиной кожей» — девушка явно мерзла в своих шортах. Мысленно отругав себя за очередное проявление невнимательности, Корнев предложил Хайди подобрать более практичную одежду, сразу же извинившись за то, что выбирать придется из его гардероба. Хайди, впрочем, приняла предложение с благодарностью.