Делай что должен
Шрифт:
Воспоминания эти, пусть и не сильно, но помогали справляться со страхом. А уж когда пошли четкие и ясные команды, места для страха вообще не осталось.
Так, первый эшелон атаки отстрелялся ракетами… Красиво, чтоб его… Корневу было хорошо видно, как внизу появилась огромная огненная клумба. Ну да, если сравнивать взрывы с цветами, то сейчас именно гигантская клумба расцвела на защитном поле батареи, а вокруг расцветали такие же клумбы на защитных полях позиций зенитчиков. Вот только эти клумбы почти тут же и исчезли. Вместе с защитными полями. Дальше все пошло, пожалуй, даже еще красивее, ну если, конечно, со стороны смотреть. Те же самые багрово-черные клумбы, алые, темно-красные и ярко-рыжие сполохи огня лазерных пушек,
Внезапно перед Корневым все это великолепие открылось полностью — ни одна своя машина его не заслоняла, за исключением машины ведущего впереди и правее. Тут же пошла команда и Роман заученными движениями отправил из-под крыльев своего «филиппка» восемь самонаводящихся и две дюжины неуправляемых ракет. Внизу что-то рвануло особенно сильно, а может, просто Корнев оказался ближе к взрыву, чем это было даже пару секунд назад. Ничего, не страшно… Выровняв машину, Корнев привычно осмотрелся. Родная эскадрилья, не теряя скорости, быстро и деловито формировала строй за своим командиром ротмистром Мелентьевым, а значит, и за самим Корневым — ведомым комэска. Насколько мог понять Корнев, остальные эскадрильи по мере выхода из пикирования занимались тем же самым.
Снова собравшись в единый кулак, полк полетел по широкой дуге, чтобы одновременно с остальными машинами дивизии и флотских эскадрилий приступить к исполнению второй части плана — звездному налету. Атакуя сразу с трех сторон, русские истребители и штурмовики прошлись по остаткам планетарной батареи и ее прикрытия очередями лазерных пушек, и, завершив работу, снова потянулись к авианосцам.
Корнев вылез из кабины и включился в общий разговор.
— Кто знает, что с Колькой Яшиным?
— Вроде подняли его на бот…
— Я что, врать буду?! Сам видел, как там фазанец летел! Его взрывом подняло, он летит, ногами-руками машет!
— Ага, и еще матерится по-своему!
— Да ладно вам подначивать! Говорю же — сам видел!..
— Ты к Виктору не подходи лучше пока… Юру Нефёдова сбили…
— Может, выжил?
— Нет, видели, как его «филиппок» взорвался…
— Кормить нас сегодня будут?
— Тебя — нет, ты и так уже скоро в кабину не влезешь…
Пилотов покормили, назначили немногих невезучих дежурить в готовности к вылету, остальные устроились перед обзорными панелями, чтобы следить за развитием операции. А последить было за чем — результатами действий авиации поспешили воспользоваться русские корабли, успевшие к тому времени покончить с фазанским флотом.
Планетарные батареи Фазана строились в наиболее развитых районах планеты с таким расчетом, что любой корабль, вознамерившийся обстрелять с орбиты цели на поверхности, попадал под прицел трех батарей сразу. Под одновременным огнем с трех сторон долго не продержались бы даже объединенные щиты защитных полей нескольких линкоров, а уж для одного линкора это было опасно до крайности. Но после уничтожения двух батарей авиацией в сети была проделана дыра. В этой дыре сейчас и устроились четыре русских линкора, вести огонь по которым могла лишь одна-единственная батарея. При таком раскладе у фазанских артиллеристов шансов не было. Линкоры вычищали планетарные батареи одну за другой.
Когда линкоры содрали с планеты ее последнюю защиту, в атмосфере Фазана появились русские фрегаты. Они уничтожали все прочие военные объекты, которые могли бы помешать высадке десанта. Крейсерам и эсминцам войти в атмосферу планеты было бы проблематично, поэтому они, уже не опасаясь противодействия, поддерживали «меньших братьев» огнем с орбиты, основное внимание уделяя дорогам, мостам, космодромам и вообще всему, что подозрительно выглядело.
Обеспечением высадки десанта для захвата правительственного квартала в столице занимались преимущественно
Корнев, однако, нашел во всем этом и положительные для себя стороны. В восьмом полку при разборе всех ситуаций, связанных с ошибками ведомых, его ставили в пример: «Посмотрите на образцовые действия ведомого комэска-два и сами назовите ваши ошибки!».
Слава Богу, потом снова довелось полетать. В течение следующих двух суток десантники захватили правительственные объекты, командные пункты вооруженных сил, штаб-квартиры крупнейших корпораций. И пока высадившиеся вместе с десантом жандармы и спецгруппы ГРУ перетряхивали захваченные здания в поисках сведений о том, каким именно образом фазанцам удалось создать неслабую военную промышленность и довольно мощные вооруженные силы, Корнев участвовал в полной ликвидации остатков того и другого.
Уничтожались все предприятия, выпускавшие хоть что-нибудь, что могло быть использовано в военных целях, разрушалась инфраструктура транспорта и связи, сравнивались с землей энергостанции. Корабли уничтожали объекты покрупнее, истребителям и штурмовикам достались цели поменьше. Планету методично и безжалостно возвращали к доиндустриальному состоянию, чтобы с нее как можно дольше не исходила не то чтобы реальная, а даже и потенциальная угроза русским мирам. Сидите, ребята, занимайтесь сельским хозяйством (причем лучше, если вообще натуральным), а о полетах в космос и борьбе с «белыми демонами» даже и не думайте.
Работа эта проходила в тепличных, почти что полигонных условиях и никак не тянула на название боевой. Ну, было дело, пару раз кто-то безуспешно пульнул в сторону русских истребителей ракетами, похоже, что с переносной установки. Оба раза неизвестные стрелки получали настолько внушительный ответ, что вряд ли кому потом удавалось опознать их по останкам.
Восьмому истребительному авиаполку фазанский поход стоил пяти погибших пилотов. Спасатели подобрали еще четверых, но одному из них, штабс-ротмистру Назарову, так больше и не довелось снова сесть в кабину истребителя — слишком тяжелыми оказались его ранения, и количество имплантов в теле офицера значительно превысило допустимое для летчика-истребителя. Соответственно, полк безвозвратно потерял девять машин. Еще двум предстоял ремонт. В двенадцатом полку потери были примерно такие же, в тринадцатом, двадцать первом и четвертом штурмовом — поменьше. У флотских пилотов, насколько узнал Корнев, потери в машинах были в среднем повыше, а вот в людях — даже поменьше. Про потери флота Корнев не знал почти ничего. Видел только, как один сильно искореженный эсминец тянули на буксире, попались ему на глаза еще несколько эсминцев и фрегатов с заметными, хотя и не такими тяжелыми повреждениями.
Что ж, военная служба она такая. И погибших жаль. Но Корнев хорошо помнил, как в училище им показывали снимки, сделанные на тех мирах Исламского и Желтого космоса, где шли войны. Да, там местные воевали друг с другом, но Корнев прекрасно понимал, что если они, не дай Бог, сумеют добраться до русских миров, то будут вытворять то же самое. Изуродованные изощренными пытками тела, женщины с вбитыми кольями, горы отрубленных голов, дети в рабских ошейниках — Корнев готов был бы погибнуть хоть десять раз, чтобы такие выродки не добрались до его родителей, сестер, соседей, друзей. А еще больше он был готов убивать этих зверей сам — десять, сто, тысячу, да хоть миллион раз! Не зря погибли товарищи, не зря, царствие им небесное…