Чтение онлайн

— О, черт! — выругался майор. — В какую сторону направились беглецы?

— Полагают, что хотят уйти за границу, на реку Амур.

— Так. Свободны, подпоручик! — И Терехов поскакал далее.

В Нерчинске он явился к казачьему полковнику Кашеварову, возглавлявшему нерчинские сотни Забайкальского городового полка. Предъявив приказ, он потребовал, чтобы с ним были отправлены казачья сотня и обращенный в драгун взвод иркутского 2-го батальона, обнаружившийся тут в командировке. Казаки были немедленно созваны, солдаты подняты с тесных квартир. Они едва успели собрать припасы на несколько дней. Таким образом,

был в течение нескольких часов сформирован отряд в сто сорок верховых. Едва они выстроились перед атаманским правлением, как выскочил оттуда Терехов, точно черт из табакерки.

— Здорово, молодцы! — крикнул он.

— Здрасть! — вразнобой ответили казаки.

— Казаки, сам император дает нам важнейшее задание! — Он потряс императорским указом. — Государь на нас в великой надеже, нам надо преследовать и схватить важных государственных злодеев, умышлявших на особу императора! Живыми или мертвыми! Слушать меня! Кто ослушается — тому смерть! Уяснили? На конь!

И, как только все сели в седла, скомандовал:

— Правое плечо вперед, колонной по три, марш, марш!

И колонна галопом двинулась вниз по долине разлившейся Шилки. Впереди ехал Терехов, с ним фельдъегерь и казачий есаул, командовавший сотней. Замыкали колонну иркутские «драгуны» во главе с подпоручиком. В станице Сретенской Терехов оставил двадцать казаков с урядником, велел им приготовить несколько лодок и сплавляться вниз. Он предвидел, что может потребоваться преследовние беглецов по воде. Лесистые хребты тесно обступали долину. Однако и через два дня за Сретенской следы беглецов все еще не были найдены. Наконец, в Усть-Карском, которому спустя четверть века суждено было стать столицей каторжного золотопромышленного края, обнаружилось, что проехала в сторону границы крупная охотничья партия, около тридцати человек. Терехов, однако, понял, что это и были те, за кем он охотился.

— Не уйдешь! — прошипел он сквозь зубы. И, точно коршун, ринулся вперед, увлекая за собою своих людей.

Не имея сменных коней, Ломоносов и его люди поддерживали силы своих скакунов усиленными порциями ячменя. На остановках коней расседлывали, протирали спины, мазали потертости и снова седлали. Перебирались тропами через невысокие хребты, миновали небольшие долины.

Беглецы не могли соперничать по скорости с казачьей эстафетой. По пути подстерегли молодого казака, скакавшего в станицу с пакетом. Его сбили с коня, связали, но оставлять его в тайге можно было лишь на верную смерть. Поэтому он ехал сейчас посреди каравана на собственной лошади с заткнутым ртом и связанными руками. Его обещали отпустить на границе. В пакете было извещение о побеге и требование взять беглецов любой ценой.

Через верховья Газимура они перевалили Борщовочный хребет и спустились в долину быстрой полноводной Шилки в нескольких верстах выше Усть-Карска. Затемно переправились на пароме (паромщикам было хорошо заплачено за молчание). Кони еле плелись, один уже пал, его пришлось заменить, разобрав один из въюков, — к счастью, въюки с провизией сильно полегчали.

На следующее утро они подъезжали к Горбице. Над рекою поднялся туман, оседавший на гранитных скалах, и это благоприятствовало планам беглецов. Но на всякий случай лучше было подстраховаться. Поэтому Ломоносов пустил восьмерых своих товарищей во главе с Лихаревым, на которого

мог в наибольшей степени полагаться, в обход караульного поста. Они пошли пешком, налегке, обойдя спящую еще станицу по заросшему склону.

Примерно через час после этого караульный, стоявший у бивака, где расположились караулившие границу казаки, услышал стук копыт и увидел, как из разредившейся дымки один за другим появляются несколько всадников. Он закричал, предупреждая товарищей. Тотчас на дорогу выскочил знакомый урядник, к нему присоединились и другие казаки. Сейчас их было два десятка — караул явно усилили, и Петру это не понравилось.

— Стой, проезду нет! — крикнул ему урядник. Похоже, он чувствовал себя уверенно, видя численное равенство казаков с приезжими. Ведь казаки были в своих местах, и подмога пришла бы к ним очень скоро.

— Урядник, да мы вроде как давно договорились?! — будто удивился Ломоносов, придерживая коня. На шапке у него курился фитиль.

— Давай, вертай назад, — махнул на него урядник. — Счас беглых бунтарей ловят! Не велено никого пущать! Поймают, тоды уж подъезжай.

— Да нет. Уговор дороже денег. Так что я проеду, урядник.

— Чаво ты?! Ты хто?! В ружье! — рявкнул урядник тотчас. Казаки схватились за оружие и мгновенно нацелились на приезжих. Но, к их удивлению, почти все приезжие с той же сноровкой приложились на них своими ружьями.

— Урядник, — с ленцой промолвил Петр. — Я хотел только сказать, что сейчас вам в спину смотрят стволы половины моих людей.

— Чево?! — удивился казачина.

Но, словно в подтверждение слов Ломоносова, в зарослях, шагах в тридцати за спиной казаков, раздалось характерное и слаженное щелканье десятка взводимых курков. Казаки беспокойно заозирались, и многие повернулись лицом к неведомой опасности, открыв тыл Ломоносову. Теперь они образовали плотную кучку, которую можно было расстрелять одним залпом. Но и они могли нанести непоправимый урон беглецам.

— Так ты хто?! — басом вдруг изумился урядник, видно о чем-то догадавшись.

— Урядник, зачем русским людям друг в друга палить? — Ломоносов был миролюбив. — Да у нас и гранаты, кстати, есть. — Он достал из сумки тяжелый чугунный шар и спокойно помахал возле запала тлеющим фитилем.

— Граната! — кто-то придушенно вскрикнул.

Петр неторопливо убрал шар.

— Так приберегите вашу присягу для настоящих врагов отчизны. Предлагаю вам положить свое оружие, мы никого не тронем. А, наоборот, предъявим подорожную, — и он ловко метнул уряднику звякнувший серебром увесистый мешочек. Некоторые из казаков пригнулись, решив, что это все-таки граната. — Это вам для раздела, чтобы не было обиженых.

Последний аргумент, вероятно, возымел решающее действие. Урядник без раздумий велел своим людям разрядить оружие и положить на землю, отойдя на десяток шагов. Ломоносовцы беспрепятственно проехали мимо них, ведя в поводу оседланных коней, и уже за казачьим биваком сели в седла их товарищи, скрывавшиеся в зарослях. Ломоносов замыкал отряд, сидя вполоборота, со взведенным ружьем в руке. Связанного нарочного казака оставили у бивака, зацепив повод коня за дерево.

В это время сзади послышался быстрый конский топот, и галопом вылетел на бивак одинокий всадник. Все встревоженно повернулись. Казаки сделали движение к оружию.