Деграданс
Шрифт:
Вскрикнула женщина, которую больно толкнули. Интеллигентный паренек в узких сиреневых брючках, в лиловой рубашечке с короткими рукавами («Сергей Семенович Величко, 26 лет, гость города, прибыл в служебную командировку…» – пояснял в машине подполковнику Топольскому капитан Петунин) пнул хорошо выбритого, но все равно сизого от страха мужчину в джинсах и в мокрой майке («Василий Иванович Трубачев… Тридцать шесть лет… Искусствовед…»), пытавшегося спрятаться за него.
Выбритый
«Всем в бассейн!» – заорал Шевцов.
Головная боль вернулась. Где Калинин? Где он застрял?
«Всем в бассейн!»
Смысл команды не сразу дошел до заложников.
Они стояли не шевелясь. Никто и шагу не сделал к бортику.
«В бассейн! Живо!» – выстрелы из обреза. Известковая пыль, осколки лепнины.
Первой, взвизгнув, прыгнула в кровавый раствор толстуха в безобразно открытом платьице, с короткими, отливающими неестественно-черным цветом волосами. В прыжке толстуха («Надежда Ивановна Болтенко, 32 года, домохозяйка…» буквально какого-то замешкавшегося человека.
«С головой!»
Бассейн вскипел.
«С головой! Глубже!»
Теперь все стали похожи друг на друга.
Шивцов встряхнулся. Вот так… Не по локоть, а по уши в крови, спасибо фон Хагенсу. Толстые и тонкие, интеллектуалы и тупицы, ласковые и грубые, женщины и мужчины. Пришли полюбоваться на трупы, на кровь, на истлелые мумии, так вот вам, по первое число, смотрите! Где Калинин? Взрывная боль терзала голову. Шивцов ничего не понимал. Где эта паскуда Калинин? Взрывчатка в сумке… Достаточно выстрелить… Даже целиться не надо, пластид детонирует, весь квартал поет аллилуйя.
«Зачем ты загнал их в бассейн?»
«Вернулся?»
«Ну да».
«Пусть посидят в растворе».
«Ладно. Тебе виднее», – ухмыльнулся Калинин.
Он бросил на скамеечку бумажный пакет, поставил рядом две пластиковых бутыли с минералкой. Короткий смешок журналиста прозвучал удовлетворенно. Он явно оценил действия Шивцова. Мокрые, всхлипывающие люди обессмыслено выглядывали из бассейна, жались друг к другу. Трэш-реализм торжествовал.
Калинин неторопливо вел объективом по искаженным лицам.
Какая разница, кто сейчас сидит в бассейне – студент или профессор, милиционер или плотник, домохозяйка или гламурная блядь? Шивцов прав. От всей этой разности, от всей этой лживой непохожести следует избавляться. В некотором смысле материал должен быть однороден…
В видоискатель Калинин нашел Ксюшу.
Она и в бассейне держалась рядом с охранником.
Голые груди ее уже не смущали. Никого ничто уже не смущало. Наручники охраннику так и не смогли снять, он сам жалко прижимался к Ксюше – любовники поневоле, еще бы стихи читать…
Калинин мгновенно прокрутил такую сценку в голове.
«Я люблю тебя в дымном вагоне…» Нет, не то… «Жди меня. И я вернусь…» Тоже не то… «Он
«Здорово получилось, Витя!»
Хвалил Калинин не напрасно. Он чувствовал: проект удается.
Шивцов – неудачник. Ведаков – неудачник. Трудно работать среди неудачников, но выбора нет. Вон заложники уже не смотрят волками. Они стараются не смотреть в его сторону. Даже охранник опустил голову…
«А если сунуть к ним пару мумий?»
Шивцов открыл глаза. Глаза у него были нехорошие.
«Эй, ты! – заорал он невысокому парню в джинсах. – И ты! И ты!.. Не слышите, что ли? Займитесь мумиями!»
Указанные заложники («Сергей Федорович Макарцев, 27 лет, декоратор, в Москву прибыл в служебную командировку… Леонид Семенович Лапкин, 29 лет, самодеятельный художник… Владимир Тихонович Духнов, 26 лет, безработный…) скользя на влажных бортиках, осторожно полезли из бассейна.
«Вали мумию! И ту тоже!» – указал Калинин.
Страшная композиция из двух монстров переместилась.
«Вот так… Устойчиво?… Молодцы. Садитесь рядом. Скорбь! Скорбь на мордах! Веселей работать! Выдайте скорбь… Витя, о чем могут скорбеть живые и мертвые в таком единении?»
«Может, по упущенным возможностям?»
«Да ну! Почему упущенным? Все только начинается».
«Ну тогда, может, по жертвам локальных войн?»
«Слишком умно. Слишком пафосно».
«Тогда по детям Ливана…»
36
ЦЕМЕНКО
20,10. Пятница
– Вениамин Игоревич…
– Да, да…
– Пожалуйста, сосредоточьтесь.
Капитан Петунин выставил перед собой руки, будто это он сам пытался загипнотизировать экстрасенса.
– Вениамин Игоревич, нам нужна не теория, я все равно ничего в ней не пойму. Нам сейчас нужно правильно оценить ситуацию в галерее.
– Что конкретно вас интересует?
– Количество заложников. Количество террористов.
Капитан уже знал ответ. Репортажи Калинина позволили специалистам не только пересчитать заложников, но и установить личность каждого. Но капитану Петунину важно было понять, можно ли, и насколько можно доверять необычным способностям Цеменко.
– Я попробую.
Экстрасенс сосредоточился.
– Много… Их много… Чувствую влагу… Там много жидкости… Запах пота… Все находятся примерно в одном эмоциональном состоянии… Страх… Это плохо… Страх глушит составляющие эмоционального спектра… Если приблизительно… Устроит вас приблизительно?… Примерно тридцать человек…
– Вениамин Игоревич, – вежливо, но твердо прервал Петунин. – Давайте договоримся так. На вопросы отвечать коротко. Только да, только нет. Такой подход вас устроит? У нас действительно очень мало времени.