Чтение онлайн

— То-исть осьмушку от половины? Проще говоря — с гулькин нос, — усмехнулся Калина. — Вот это — по справедливости!

— Не согласен я! — возмутился мавр. — Я тебя, Ратобор, не покладая рук, учил клады искать! И за то малый оброк назначил! А ты, неблагодарный…

— Ага! Не покладая рук, розгой бил! И два года гонял, сделав домашней прислугой! — усмехнулся Ратобор. — Если б я за тобой, не подсматривал, когда ты клады брал, да не имел своего дара — вовек бы ты ничему меня не научил!

— Учение — процесс долгий, — зло сверкнул чёрными глазами мавр. — А ты — малый неспособный!

—

Скажи — слуга тебе бесплатный нужен был! — отмахнулся Ратобор. И заявил: Это всё дела былые, Смугляк! Забудем о них! Пятьсот лет уж прошло. Я триста лет свой оброк исправно платил, пока ты на двести лет не исчез. Сейчас я с тобой в последний раз рассчитываюсь. Хватит уже! Итак, ты согласен на осьмушку от половины клада? — спросил он.

— Ха! — ответил мавр. — Осьмушка от половинки! Ещё чего? Отдашь всё! С процентами за просрочку! — Ратобор отрицательно покачал головой. — Да и девка не возражает! — утверждал мавр. — Вон, своей стекляшке радуется! — кивнул он на улыбающуюся Аронию, которую эта свара только веселила. — Так что — весь клад мой! Понял? И точка!

Калина грозно к нему шагнул.

— Арине — половину, а тебе и осьмушку много! — сердито сказал он. — Пусть она решает — кому её. А то щас получишь расчёт — оглоблей по спине! — И эта оглобля действительно откуда-то у него появилась.

— Эй! Чего вы за девку-то подвязались? Двое против одного? Нечестно! — пробормотал мавр, не имеющий возможности вырваться из рук Ратобора, но, очевидно, сильно этого желающий.

— Не двое, а трое! — вдруг раздался чей-то голос.

И тут, выпрыгнув из Арининой сумочки, на поляне возник Михалап — рыжий и косматый, борода торчком. Одет — в помятый парадный сюртучок с расшитыми обшлагами, в юфтевые сапоги с отворотами и в мурмолку. Хорошо, что хоть без своего заплатанного мешка. А то б некоторые посчитали б, что тут появился ещё один претендент на долю в кладе. Хоть на осьмушку.

— Эт-та ещё кто такой? — удивился Смугляк.

А Ратобор с Калиной переглянулись, не зная чего ожидать от этого косматого чуда.

— Домовой я, Михалап. — важно представился тот, поправляя полы кафтанчика. — Уважаемый, кстати, среди своих сородичей, домовой.

И был он сейчас вполне нормального роста — для солидности, видать.

— Уважаемый он! — фыркнул мавр. — А кто это подтвердит? И чего тебе надо?

— Я подтвержу! И я! — раздались ещё два голоса.

И на поляне добавились ещё пара странных существ — сухой старичок, в одежде из трав и хвои, и седой лохматый старец в льняной длинной и застиранной рубахе.

— Я — местный Лесовик Иха. Расскажу вам всё, как есть, — заявил сухонький старичок. — Видал, как етот, — ткнул он сучковатым пальцем в сторону Ратобора, — и ещё девк… одна селянка, на ету девицу схожая, етот сундук зарыли тута в моём лесочке лет полтораста назад. А потом етот, — опять ткнул он пальцем в Ратобора, — сюда вдругорядь приходил. Да клад не поднял. А етого арапа, — указал он на Смугляка, — и близко здеся не бывало. Вот пущай он, — тычок пальцем в Ратобора, — и она, — указал на Аронию, — его сами и делят. Пополам. Без осьмушек. Неча было двести годков дожидаться долгов!

— А я — Старинушка,

старейшина местного рода домовых, — сказал сивый старец. — Я подтверждаю уважаемость и почтенность домового Михалапа. А також — честность етого Лесовика Иха. Стар я, чтоб врать-то! — заметил он. — Так што — пущай токо Ратобор и Арония етот клад делят! Больно жаден етот Смугляк. И хитёр. За то наказывать надоть.

— Эк, вас тут развелось! Делильщиков! — разозлился мавр, с опаской озираясь. — Откуда и взялись-то. Не дам я ничего делить! Мой сундук! А раз так, то пусть девка и эту стекляшку на место положит! — заявил он. — И пошли все вон! Я вот сейчас до вас доберусь, всем достанется! И честным, и почтенным!

— Аронеюшка! — шепнула Полина Степановна внучке. — Забери ты эту половину сундука! Не упирайся! Красивые ведь блескушки! Жаль только, что это всего лишь сон! А то б я на бальные танцы их надевала. На что тебе эта зелёная стекляшка?

— Да уж! — вздохнула Арония. — Народу-то к этому кладу собралось! И так делят, и этак! Не хватает ещё только Фаины! А мне, бабуля, он ни к чему! За него вот так тысячи лет дерутся, да кровь проливают.

И тут вдруг поляну осветили мощные фары и прожекторы.

Оказывается, уже давно наступила ночь, а они в суете и не заметили. Видно, морок, который напустил мавр, растопив здесь зиму, давал всё это время какое-то смутное освещение.

— Всем оставаться на местах! — Раздался усиленный рупором голос. — Полиция!

Владислав, вернувшись в отделение, поднял всех, кого только можно.

Но выбрал он для этого самых надёжных ребят. Один, сисадмин Дима, с которым Владислав был в приятельских отношениях, быстренько вычислил место, откуда поступал ответный сигнал Арининого телефона. Ещё шесть человек — с которыми он когда-то, как контрактник, был в горячих точках — Колян, Петро, Олежка, Жендос, Костя и ещё один, Костяныч — вызвались помочь ему разу, без лишних вопросов. Они быстро организовали необходимую технику и облачились в нужную экипировку. Оружием их Владислав обеспечил.

Ведь местом, которое дислоцировал Дима и где сейчас была Арония, оказался глухой пригородный лес. Соответственно, техника ребятами была выбрана повышенной проходимости — два джипа и вездеход. И пониженной звуковой тональности. Джипы, правда, принадлежали самим ребятам — Петру и Костянычу, а вездеход они взяли у товарищей и бывших сослуживцев, работающих в службах МЧС. Дело-то важное — у Чунильского, их боевого лейтенанта, девушка вместе с бабушкой пропала. Да ещё в какой-то лес их занесло.

И вот в течение получаса всё было готово.

Взревев моторами, три машины двинулись в сторону леса, расположенного за пригородными рисовыми чеками. В первой машине — восьмым, сидел сисадмин Дима. Разве мог он отказать майору и хорошему человеку? И теперь он, визуализировав координаты, вёл их к нужному месту.

Ближе к этому подозрительному лесу ребята приглушили моторы и пошли на самом тихом ходу, почти беззвучном — для конспирации.

— Ну, вот оно, это место! — тихо сказал Дима.