Чтение онлайн

Ульяна прислушалась к своим ощущениям. Боль не прошла, но её можно было терпеть, а не корчиться и стонать. А ещё с двух сторон её держали за руки. Справа сидела Катя и ласково поглаживала руку мамы, заглядывая той в глаза. Девочка не улыбалась. Естественно, ведь избитая мать была не лучшим зрелищем для маленького ребенка. Слева её руку согревал Паша, нежно целуя пальчики и прижимаясь губами к ладони.

– Мамочка, ты проснулась?

Ульяна открыла рот, чтобы ответить, и получилось довольно глухо:

– Да, котёнок.

Паша

склонился к уху девушки, обжигающе шепча:

– Как же я люблю тебя, девочка моя.

– Даже такую... "красивую"?

– Любую!
– он заправил прядь голос за ушко и поцеловал в мочку.
– Но такой, как сейчас, ты больше никогда не будешь. Клянусь.

Когда в палату вернулся Артём, Ульяне стало легче, теплее и боль, кажется, прошла оттого, что рядом были самые близкие и родные. Все трое были её персональным лекарством от всех болезней.

Встреча со Славой оставила Ульяне после себя сотрясение мозга, разбитый лоб, кровоподтеки и ушибы внутренних органов... Поправимо и не смертельно, как убедил лечащий врач. А вот Славе после знакомства с Артёмом повезло и того меньше, но жив он остался. Хотя, если бы не испуганная Катя, Артём его точно убил бы... И, если бы не её малышка, которая, несмотря на жуткий испуг, не растерялась и позвонила Тёме, Ульяна могла бы не проснуться...

Глава 19

В палату влетела Жанна, попадая под осмотр восьми пар глаз. Артём сидел на стуле по правую сторону от лежавшей под капельницей Ульяны, Павел - по левую, с нежностью держа девушку за руку. Катя лежала рядом с мамой, не сильно прижимаясь к ней, чтобы ненароком не сделать больно и что-то тихонько мурлыкала. В двухместной палате, залитой солнечным светом, больше пациентов не было, кроме Ули.

Жанна бросила сумку Артёму на колени, который успел ту поймать, и подошла к подруге, внимательно осматривая все видимые последствия встречи с тем... с тем... козлом! У Жанны не было приличных слов на уме, чтобы охарактеризовать Славу.

– Почему мне сразу не позвонили? Почему я последняя узнаю, что с тобой приключилось?
– Жанна сердито зыркнула на Артёма.
– Как ты, Уль? Хотя, чего я спрашиваю?! У тебя и так всё на лице написано.

– Всё нормально, Жан, - попыталась утихомирить подругу Ульяна.

– Нормально? Что ты называешь нормальным, подружка? Убить мало этого...

– Тише, - вмешался Артём. Он придвинул ещё один стул для Жанны.
– Чего разоралась? Не забываем, что здесь дети.

– Заявлять на него собираешься?
– Жанна продолжала атаковать.

– Нет, Жан, не хочу.

– Что значит "не хочу"?! Ты уверена, Уль?

– Как никогда.

Ульяна решительно отказывалась заявлять на Славу в правоохранительные органы. Она не хотела тратить нервы, которые в последнее время были совсем ни к черту, не хотела снова видеть его рожу и вспоминать те жуткие моменты, когда он избивал её на глазах у дочери... Боже! Ульяна не испытывала большей вины перед своим ребенком, чем сейчас. Ведь она могла избежать той жуткой сцены, свидетельницей которой стала Катя. Но не избежала! Пожалела ублюдка! И теперь валялась на больничной

койке с опухшим лицом, вся в кровоподтеках и со сломанным носом. И ещё неизвестно, сколько пройдет времени, прежде чем Катя перестанет вздрагивать от каждого шороха... Вот к чему привела её глупая жалость.

И, несмотря на всё происшедшее, Уля не хотела заявлять на Славу, давать показания и снимать побои. Не из-за доброты душевной. Ей становилось дурно от одной мысли, что они ещё увидятся, что он посмотрит в её сторону своим гнилым взглядом и, того хуже, заговорит с ней. Ульяна, не раздумывая, вычеркнула бы из памяти ту ночь, когда Слава явился к ней пьяный в стельку и посмел поднять на девушку руку. Их ничего не связывало, более того, Катя не его дочь! Ульяна приняла решение отрицать сей факт, что бы ни случилось. Так будет лучше, она не сомневалась. А Тёма с Пашей позаботились о том, чтобы он забыл дорогу к её дому, забыл о её существовании.

Уля перебирала пальцами шелковистые пряди на голове дочурки, тем самым успокаивая взволнованную душу. Она просто хотела жить спокойно, без резких скачков и падений. Разве много? Похоже, что да. Но всё было не настолько плохо, как могло показаться...

Жанна что-то без умолку щебетала, отвлекая от невеселых размышлений. Ульяну окружали дорогие сердцу люди, и лишь от их поддержки и исходившей любви, девушка понимала, что ей повезло. Каждый из присутствующих был частью её самой, и от осознания этого становилось невыразимо светло, жизнь насыщалась яркими красками.

* * *

Три месяца спустя...

Ульяна без сожаления и грусти в последний раз окинула беглым взглядом съемную квартиру, проверяя, ничего ли она не забыла. Все вещи собраны, кроме некоторой мебели и техники, которую Ульяна намерено оставляла. Она не будет с тоской вспоминать место, которое долгое время считала своим домом и никогда не захочет вернуться сюда. Ульяна привыкла часто переезжать с квартиры на квартиру, поэтому никогда эмоционально не привязывалась к какому-нибудь одному месту.

Как ни странно, но предложение Паши о переезде к нему, Катя восприняла с большим энтузиазмом, нежели её мама. Но Ульяну не стоило труда уговорить, она хотела находиться рядом с любимым человеком и не видела в своем желании ничего зазорного.

Жанна помогла собрать вещи и Катины игрушки. До приезда Паши оставалось менее получаса, и подруги устроились на диване в комнате. Без книг, игрушек и разных безделушек квартира казалась пустой и холодной.

– Спасибо, что помогла мне собраться, - Ульяна улыбнулась подруге.

– Ты же знаешь, я всегда к твоим услугам.

– Знаю.
– Уля вздохнула.
– С родителями не повезло, зато с друзьями мне очень подфартило.

– И не только с друзьями, - подмигнула Жанна.

– Это точно, - девушка прикусила нижнюю губу.

Вчера Паша сделал Ульяне предложение. Ну, как сделал... Привез в ЗАГС и поставил перед фактом. Ни капли романтики, но устоять Ульяна не смогла. Девушка понимала, надо бы помучить наглеца, да только спохватилась, когда они уже подавали заявление на регистрацию. Но Ульяна не расстраивалась, зная, что перед ней открывается масса возможностей изводить любимого мужчину на протяжении всей оставшейся жизни.